Последний обоз

Патрульные лошади, привязанные к возку, жевали овёс из торб. Девушки коротали вечер за пряжей. Зуй привычными движениями, почти не глядя, правил нож, а Торвин, придвинувшись поближе к огню, подтачивала ушко стрелы. Её молодой напарник старательно возил щёткой по бокам своего коня. «А ничего, вроде, хороший паренёк, — с удовольствием наблюдая за ним, подумал Добрыня. — Сразу видно, что дельный народ эти загридинцы, сродни нам, тормалам. Не то что поморийцы беззаконные. Про Белую Лебедь, правда, дурного не скажу, но разве могут у нормального человека быть вот такие вот волосы цвета старой соломы, кожа, как козий сыр, и глаза прозрачные, словно у рыбы? Опять же, баба, а не при муже, всё по дорогам с копьём… Поморийцы хоть и числят себя людьми, а только наверняка они нелюдского корня.

Настоящий человек должен быть цветом, как земля, из которой Творец и слепил первых людей. Этих же, если верить их собственной быличке, корова языком из соли вылизала…»

Мысли Нарока между тем тоже были отчасти заняты поморийкой. Со своего места он хорошо видел и её, и обеих дочерей дядьки Зуя, и потихоньку удивлялся их непохожести.

Лесные девушки были какие-то на диво тихие и уютные, их укутанные в платки фигурки излучали мир и покой так же просто, как догорающий костёр — тепло, а лес вокруг — свежие запахи ночи. Торвин же даже на привале выглядела хоть сей миг готовой в бой. «Интересно, — думал Нарок, — неужели у поморийцев все девки такие?» Он пытался представить себе Торвин чьей-то женой, чинной хозяюшкой дома — и не мог. На коне с копьём наперевес, играющей на горне зорю в казарме, гоняющей до седьмого пота новобранцев на плацу или рубящей без пощады врагов в бою — сколько угодно. А вот нежно целующей кого-то, в длинном платье, у печи, с малышом на руках — ну не получалось, и всё.

А сама Торвин, и впрямь, не спешила расслабляться. Незаметно для окружающих её глаза и уши всё это время чутко сторожили лагерь, и снаряжённый лук лежал рядом с ней, под рукой. Вдруг она быстрым движением подхватила своё оружие, прицелилась куда-то за пределы освещённого костром круга и сказала чуть насмешливо:

— Хватит прятаться.

Выходи.

В темноте захрустело. На тропу вылез парень, по виду — из совсем небогатых тормалов. Он вышел к костру, стянул с головы башлык, показав присутствующим молодое, румяное лицо, и, опасливо косясь на Торвин, буркнул:

— Храни вас Маэль и Лунная Дева.

— Малёк, ты? — удивлённо вскинул брови Добрыня. — Чего прятался-то?

— Да так. Интересно стало, услышите или нет.