Последний обоз

— Зачем дразнишь? Заиграет ведь парень, порвёт обережку — назад не совьёшь!

— А пошто он, предатель, батю с дядькой Добрыней о засаде не упредил?

— Он же тебе сказал. Чего сама смолчала?

— Я бате говорила! Будто моим словам кто верит! Малёк охотник, лесной ходок, а я кто? Девка глупая!

— Постой-постой, — вмешался в их разговор Нарок, — получается, Малёк ещё на вечёрке предупредил тебя, что Кролики нападут на обоз?

— Это не Кролики, — сказала Тиша, густо покраснев и кусая с досады губы. — Старый Кроль не настолько дурён, чтобы своих работничков под стрелы гнать.

Он сперва Чину с Мальком заслал поглядеть, кто обоз ведёт. Будь при возке вместо тётки Лебеди какой-нибудь растелёп, тогда б Кролики не звали нас к себе на вечёрку, а сами ещё до утра в гости нагрянули. И стрелять по обозникам никто бы не стал. Они обычно только патрульных бьют, если те ерепенятся. Просто взяли б с дядьки Добрыни отступного за проезд, и всё.

— А кто ж тогда напал на нас при переправе? — спросил Нарок, чувствуя, что в получившейся картинке явно чего-то не достаёт.

— Чужие парни ссамовольничали. Обидно им, видать, показалось, что сестрица Омела с приоградцем милуется. Да ещё и Вольник после кое-кому табачку на хвосты насыпал…

Нарок призадумался. В Тишино объяснение верилось слабо. Подраться из-за девки на кулачках — дело хорошее и вполне понятное. Но чтоб стрелять из-за кустов… Нет, причина была в другом, и этот чумазый мелкорослый парень что-то о ней знал. Пожалуй, с ним следовало потолковать. Но оставлять девушек без пригляда не годилось.

Нарок с тоской уставился на Торвин. Она то ли почувствовала его взгляд, то ли всё это время издали наблюдала за ним, и потому почти сразу же вернулась к возку.

— Что, тоже смазка требуется?

— Мне только перекинуться с кое-кем парой слов…

— Топай, нечего оправдываться, — и Торвин с хмурым видом уселась на облучок.

Разом вспотев от получившейся неловкости, Нарок направился к Мальку. Но стоило патрульному зайти на кабацкий двор, парень надвинул шапку на глаза и живо юркнул внутрь заведения.

— Эй, служба! — тут же радостно окликнул Нарока Зуй. — Никак, выпить решил? Иди сюда, угощаю!

Зуй и Добрыня сидели у стены, понемногу «уговаривая» уже второго гуська. Глаза их замаслились, на щеках залёг хмельной румянец. Едва Нарок подошёл, Зуй плеснул в свою кружку самобульки, чуть пригубил и щедро протянул гостю:

— Изволь…

Догадавшись, что отказываться никак нельзя, Нарок принял угощение, глотнул — и закашлялся, едва не выронив кружку.