Последний обоз

Примечания:

* Земляная груша - топинамбур.

** Десятина - около гектара земли.

*** Гусь - здесь мера объёма, около 3 л, четверть ведра.

Важные разговоры

Проснулся Нарок в каком-то незнакомом овине. Он лежал на соломе, а вокруг тоненько зудели полчища комаров. Открыл глаза, сел — и сразу понял, что делать этого не следовало: щелястые стены плавно качнулись перед ним, а под ложечкой словно заворочалась холодная жаба. Нарок зажмурился и со стоном повалился обратно.

Дурнота малость поутихла, оставив во рту привкус козьего помёта.

Трудно сказать, сколько бы он ещё провалялся так, без единой мысли, в муторном полусне, но вдруг чья-то прохладная ладонь осторожно легла ему на лоб.

— Омела? — прошептал он.

— Да, я. На вот, выпей, полегчает.

Нарок с трудом разлепил глаза. Омела сидела перед ним на корточках, держа в руке небольшой корец с чем-то горячим, резко пахнущим чесноком. Он сел (на сей раз плавно и очень осторожно), взял протянутую девушкой посудинку, заглянул внутрь.

Там, в густой зелёной жиже, среди неаппетитных шматков жира плавали волокнистые кружочки варёной репы.

— Что это? — спросил Нарок, с трудом сдерживая всколыхнувшуюся внутри тяжёлую волну.

— Снадобье от похмельной хвори.

— Ох… Я такое не могу.

— А ты через немогу. Не смотри туда, просто глотай.

И Нарок послушался, решив, что хуже, чем есть, ему уже, верно, не станет.

Странное варево, действительно, помогло: согрело, уняло тошноту, прояснило голову.

— Где мы? — спросил он, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь через щели в стенах.

— И сейчас утро или вечер?

Омела ответила ему спокойно и радостно:

— Мы дома, — и тут же поправилась: — В доме моего отца, на Зуевой горке. Теперь уже вечереет, так что вы остаётесь ночевать у нас.

— А Малёк?

— Да вон он, спит в углу. Ты его не тронь, пускай отдыхает. Представляешь, он шёл тайком за обозом аж с того места, где мы свернули с торговой тропы в лес. Всё это время почти не ел и не спал, то разбойников, то нежитя от нас уводил.

И одна только Тишка про эту его затею знала.

Нарок покосился на свернувшегося калачиком в соломе Малька и вздохнул.

— Дурной он какой-то. Зачем было огород городить? Подошёл бы к Торвин, или хоть к дядьке Зую, да предупредил по-человечески. По любому вышло бы безопаснее.

— Это всё из-за Тишки. Они ведь с прошлого круга миловались, вместе садились на каждой вечёрке. Все ребята о том знали, и никто уж давно между ними встревать не смел.