Последний обоз

Что было в неучтённом мешке, Добрыня?

— В каком?

— В том самом, что ты дал нам для нежитя, полосатом, без номера. Где то, что было в мешке?

— Зерно там было. Просто овёс.

— И куда он подевался?

— Полмешка ушло в уплату Ёлке, что-то ваши же лошади схарчили, а остатки я пересыпал в номерной мешок, тот, что с единичкой.

— И всё? А у меня есть другие сведения. Пока все дрыхли, наракшасившись, я имела любопытный разговор с юношей, которого принёс Нарок. Малёк, в отличие от вас троих, ещё не привык глотать самобульку вёдрами, и потому чувствовал себя неважно.

Пришлось оказать ему кое-какую помощь. Взамен он развлёк меня рассказом о своих похождениях за последние три дня. Нашим с вами личностям в этом рассказе было отведено очень много места…

Здесь Торвин остановилась и как-то странно фыркнула. Нарок, приглядевшись, с удивлением понял, что она смеётся.

— Малёк-то наболтает, — недовольно буркнул Добрыня. — У этого язык подлиннее ума.

— А мне Малёк показался вполне дельным парнем. По крайней мере, наблюдательности ему не занимать.

И по его словам выходит, что в мешок с овсом была спрятана весьма дорогая вещица. Добрыня, может, дальше расскажешь сам?

Добрыня вздохнул, повозился, устраиваясь на сундуке поудобнее, а потом произнёс устало:

— А, была-не была… Может, так оно и к лучшему. Слушайте. В овсе припрятан драгоценный камень, ракшасий цвет. Сами знаете, чего он стоит и как редко попадается добытчикам. Но те камешки, что ходоки с пустоши притаскивают, это так, малые обломочки. А у меня целый, с цветами и листьями.

— Ой… Можно взглянуть? — вырвалось у Нарока.

— Можно то можно, только вот так я на Задворках нам «хвост» и подцепил: показал одному, а он, видать, сболтнул где не надо.

Торвин напряжённо нахмурилась.

— Ты уверен, что это именно ракшасий цвет, не подделка? Откуда он у тебя?

— Сам вырастил на свою голову. Теперь вот маюсь, чтоб с ним развязаться. А достался он мне почти случайно. Пару кругов назад застрял я с возком на Задворках: посреди травостава зарядил дождь на целых три дня, и все, кто оказался на торжище, остались там ждать погоды.

И я тоже. В один из тех дней шёл я из кабака, да приплутнул немного. Всё никак не мог выйти к своему возку, куда ни подамся — пустошь да кусты, и дождь стеной. Мыкался так, мыкался, и вдруг вижу — идёт кто-то. Будто бы человек в сером плаще. Я подумал: пойду за ним, он меня обратно, к торжищу выведет. Он и шёл себе сперва, потом остановился, в земле что-то прикопал, и дальше ходу. Мне стало любопытно.