Последний обоз

Стрелок успел кому-то подпортить шкуру, но потом был пойман и, судя по всему, изрядно бит. И всё же его унесли с собой. Его спутнику повезло меньше, вон он, в кустах, с пробитой башкой и уже без сапог. И мешок наш, конечно, тоже утащили. Чем дальше, тем меньше мне всё это нравится. Ходу, Нарок, ходу.

По лошадиной стёжке двигаться было не в пример легче, и Торвин перешла на бег. Вскоре, резко остановившись, она обернулась к Нароку и спросила:

— Чуешь?

— Вроде, горит где-то, — неуверенно отозвался тот.

— Скорее! — и Торвин со всех ног рванула по конскому следу.

Стёжка вывела их к Торговой тропе чуть повыше Коштырей. Из-за холма, скрывавшего кабак, поднимался столб чёрного дыма. Ругнувшись по-поморийски, Торвин устремилась вперёд.

Уже на подходе стало ясно, что они опоздали: хутор горел, как факел, осыпая окрестности искрами. Какой-то народ бодро таскал воду из ближайшего ручья, поливая тлеющую траву вокруг.

— Что случилось, уважаемые? — окликнула их Торвин.

На неё только руками замахали:

— Вестимо что: пожар!

И только одна старушка, из-за ветхости не участвовавшая в общей суете, сказала, покачав головой:

— Ах, господа патрульные, что на свете-то деется! Это сам Маэль Груздевых работничков покарал.

Совсем изракшасились, гадьё бессовестное: девчонку приволокли в кабак, связанную, всю битую в кровь… Одета-то она была мальчишкой, но когда её с коня сволокли, шапчонка свалилась, а из-под ней — коса.

— Баба Клаша, то была ракшица, а вовсе не девка, — вставил парень, пробегавший мимо с полным ведром.

— Какое там, — вздохнула бабка. — Обычная девка, только не лесная, а, видать, из полян. Едва наши засранцы её затащили в кабак, прискакали ейные дружки, все на хороших лошадях, да с луками. Такой погром учинили — жуть! Кто был внутри, тех перебили, как гусей, девку свою забрали, да ещё целый мешок добра уволокли. А потом дверь подоткнули и запалили, поганцы, избу. А ведь сушь-то какая стоит! Пойдёт огонь по лесу — быть беде!

Сообразив, что дальше бабка начнёт рассказывать совсем не о том, что ей интересно, Торвин поспешила направить беседу в нужное русло:

— Баба Клаша, а куда поджигатели подевались после?

— Повскакивали на коней — и погнали, лихоимцы проклятые, в Пустые Холмы.

Вооон туда!

— Благодарствую, — бросила ей Торвин уже на бегу.

Три лошади поджигателей были подкованы и двигались друг за другом гуськом, так что найти их след не составило труда.