Камень нищего

– Едем! Мне объяснили, в нашей помощи тут не нуждаются. Но мы всё равно готовы оказать её по первой же просьбе! – всё-таки обернулся он к провожающей, вскакивая в седло.

Вот и славно. По крайней мере, удалось выиграть время. Стоило яснее намекнуть о прошлом особы, почтившей их присутствием? Или позволить самостоятельно к этому прийти, и не очень скоро? Госпожа ещё не решила, чего хочет больше – раскрыть тайну, связывающую пришельца с судьбой её рода, или спасти жертву ложных обвинений. Судья прав, о пропащей и погоревать будет некому – разве только выжившей из ума старухе-травнице, чудаку-учителю… Да и сама успела непонятно отчего привязаться к ней, слишком дерзкой и упрямой.

Крестьянке следовало б проявлять больше почтения. Хотя б в благодарность за то, что снова её выручают. Вместо неведомого «покровителя», который, хм, что-то не торопится… «Если уже не здесь?..»

Проклятье! Чудной старик вполне подходит на эту роль. Прибыл недавно, невесть откуда. Причину его прошлого, несостоявшегося, визита прежний владелец замка похоронил с собой.

Одна девчонка помнит странника! И занимает его куда больше остальных! А вдруг их размолвка – лишь видимость, чтобы всех запутать и, усыпив бдительность, сообща ударить в нужное время и в нужном месте? Хозяйка которого сама приютила у себя одну и любезно направила приглашение второму!

Зубчатые парапеты стен и башен напомнили мощные челюсти исполинского капкана, готовые вот-вот захлопнуться и сдавить намертво. Нечего сказать, попалась на собственную приманку!.

.

Игра

Когда незнакомец выпытывал о девушке, которой невероятно повезло, Мая даже не пришла учителю в голову. В последнюю очередь можно было заподозрить в том названную внучку бедной вдовы. Чему завидовать? Беззаботная жизнь в сытости, тепле и неге, а не как у прочих юных крестьянок – к ней это ни коем образом не относилось. Мёрзла, уставала, не ела досыта. Одевалась без изысков и большинство месяцев в году – не по погоде. Насчёт «единственной обуви» не преминул едко пошутить пилигрим при их недавней памятной встрече.

Но сама – дело привычное – никогда не жаловалась. И, пока училась, не пропустила ни единого занятия. Благо, ветхая лачуга стояла совсем недалеко, от неё до школы было, пожалуй, ближе, чем куда-либо ещё. Вокруг поле, лес, с опушки которого веяло чем-то запретным, одновременно жутким и манящим, и свобода – от рассвета до заката, с первых проталин до последних жёлтых листьев на голых ветках.