Камень нищего

Молодчина! Послушайся она тогда, оставшись дожидаться пропавшего возлюбленного дома, непременно б оказалась в лапах этих «поборников закона и веры», а не в замке, под защитой так вовремя проявившей характер хозяйки.

*****

– Скажи, Берта, а этот Том долго ещё приходил в себя? – попросил уточнить Фридрих.

– После выпивки? Да его и бочка не свалит, – хмыкнула она. – Деньги сграбастал и выскочил, почитай, следом.

– Думаешь, всё-таки он мог его?..

– Ничего не думаю! Избавьте! Я за ними не следила, а чего здесь слышала, видела – всё рассказала, уж извиняйте!

– Что совсем не мало! Твоя наблюдательность очень помогла.

Надеюсь, поможет и тем, кто упрямо ломится в неверном направлении… – взял учитель прислугу за плечи, глядя во всё ещё детские её глаза признательно и умоляюще. – Ты ведь расскажешь офицеру или судье?..

– Если спросят, куда денусь! Только боюсь я этих ваших допросов. Пусть лучше хозяин – видел то же самое, и ему охотней поверят.

– Не я. К тебе у меня больше доверия, а к нему – как-то не очень.

– Так вам я и так всё выложила. Могу идти?

– Конечно! Огромное спасибо! – приложил он, как руку благородной дамы, её чумазую ручонку к губам. Наверно, было лишне. Служанка вырвалась и, хлопнув распахнутой дверью, зашлёпала по коридору. Нагнал её уже в зале, – Стой! Башмаки…

– Забыла! – виновато спохватилась она. – Никак к ним не привыкну.

В спину им летели ехидные смешки.

– Что, господин учитель, – поинтересовался трактирщик, – продолжаете давать уроки в частном порядке? Или пришло время ей вас наконец чему-нибудь научить?

– Если не прекратишь поборы и издевательства над ребёнком, – предупредил Фридрих, – пожалуюсь госпоже, и твою лавочку прикроют.

– Да я готов хоть сейчас вышвырнуть девку на улицу! – ничуть не испугался тот. – Насильно её никто не держит! Можешь быть свободной, Берта, – нарочито мягко проговорил он, копируя учительские интонации. – Только обувь оставь, и передник. Они, ха-ха, не твои. Как и покои, где вы изволили уединиться. Ты заплатишь, или твой очередной покровитель?

– Попридержите язык, любезный, – говоривший не обернулся.

Возвышающаяся над спинкой шляпа, надвинутая по самый воротник, осталась неподвижна. Но негромкий сипловатый голос разом заткнул поток пошлых шуток и вторящих им усмешек. Кто-то поперхнулся, поспешно зажав рукой рот. – Не допущу, чтобы в моём присутствии унижали друзей. Даже если они таковыми себя стесняются признать. Это обоих касается. Ступай, девочка, спокойно занимайся делами.