Камень нищего

Было б жестоко, разорвав сделку, отказать благодетелю в молитвах об отпущении его неуклонно прибывающих грехов за посильную плату. И жалобы монахинь были услышаны! На счастье, как раз в те печальные дни к воротам монастыря подкинули ребёночка, очень похожего. В иное время они б не спешили открыться, а тут – сами Небеса указали выход. Подкидыша взялись воспитывать, как дочь-племянницу рыцаря. Просить о ниспослании лучшей доли! И на Небе к просьбам не остались глухи. Судьба подарила – ну, это не хуже моего знаете и, надеюсь, успели оценить.

Вместо неминуемой смерти от голода и холода! Прониклись ли теперь, спустя столько лет, благодарностью к тем, кого почитали за злобных мегер?

– Кто в это враньё поверит?! – до боли сжала дама кулаки. – Ни за что б не стали рисковать! Подмена ребёнка – серьёзное преступление. Раскройся оно, покойный предок их в порошок бы стёр вместе с каменными стенами!

– Думаю, ничтожность риска очевидна, – спокойно ответил пилигрим. – Часто вас папаша навещал? Полагаю – ни разу. Оно и не требовалось.

В Святую обитель сплавляют с глаз долой, не чтобы постоянно помнить, а чтоб вычеркнуть из памяти, удалить постыдную болячку с совести. Монашки это лучше других знают, многие – из собственного опыта. Но для порядка изобразили ужас и подкреплённое рыданиями раскаяние, что за дар Неба приняли хитроумный промысел Нечистого. Даже я разжалобился и почти поверил.

– Лживые гадины! В чём, а в притворстве им умения не занимать!

– Вполне допускаю, – согласно качнул подбородком странник. – И любая, стоит немного поднажать, повторит его.

Их версия предпочтительней, и её представят единственной. Замену младенца проще целиком списать на покойную и кого-нибудь из сообщниц, желательно тоже не доживших до нынешнего дня. Зачем копать глубже, рискуя подрыть фундамент, если устраивающее всех решение лежит на поверхности? Посему, не советую ссориться с теми, кто может устроить разбирательство. Сначала им, а затем – сами догадываетесь, кому.

– Каким образом? – уронила женщина руки под столом.

Ладони горели от следов впившихся ногтей.

– На то и существует Священный суд высшей инстанции, – напомнил пилигрим. – Надо ли объяснять, что самозванкой, завладевшей имуществом рыцаря, займутся куда основательнее, чем обвинённой в порче и привороте неимущей простолюдинкой? Ведь что получается: замок с угодьями и тысячью крестьян достался отпрыску безвестной шлюхи, в то время как по округе бегает полно незаконнорожденных, но вполне единокровных с почившим наследников.