Камень нищего

Откуда эта тяга к устрашающим символам? Будто не покровители рыцарского рода, а создания враждебные слетелись на манящий свет. И их хозяин уже внутри.

*****

Пожалуй, единственный раз в году никто не жалел, что осенью темнеет рано. Взвившийся до небес костёр колыхался отсветами на зеркальной глади, бросая вызов притаившемуся за ней во мраке лесу, овеянному зловещими преданиями и населённому молвой жуткими существами, вроде болотных русалок, оборотней и прочей нечисти. Могло статься, его реальные обитатели не сильно уступали вымышленным.

Но сегодня люди не боялись ни тех, ни других. Яркий свет и шум веселья прогонит упырей да вурдалаков. А румяные деревенские красавицы зачаруют крепче бледнокожих лесных нимф. Правда, никто не купался и не прыгал через огонь, как в начале лета. Но и без того хватало куража. Зудели рожки, переливались бубенцы, ухали барабаны. Все кружились, сходились и расходились. Девушки давали фору парням! Их мелькающие стройные ноги были под стать пляшущему свету языков пламени – в белоснежных онучах, перетянутых кожаными ремешками, или просто белые, словно осенняя ночь разом смыла с них приставший за лето загар. Юноши, сколько ни старались, не могли за ними угнаться и казались рядом медлительными и неуклюжими. Даже учитель, мало что понимающий в танцах, заворожено глядел, на время позабыв, зачем притащился сюда. И очень некстати ему напомнили…

– Чудесное место, – царапнул ухо скрипучий голос, – всех видно, и сам никому не помешаешь.

«Я бы не сказал…» – подумал Фридрих, намереваясь уйти.

– Не стоит беспокоиться. Просто постою рядом и понаблюдаю вместе с вами. Заодно можно продолжить прерванную беседу, практически с глазу на глаз, как вчера. Вы, кажется, были недовольны, что я так спешно покинул ваше общество. Признаю, напрасно поторопился.

– Пастор оказался менее сговорчивым, чем рассчитывали? – с ехидцей поинтересовался у пилигрима учитель.

– Вы видели его состояние? – развёл руками тот. – Следует ли удивляться, что разговор не получился.

– Нет, а что с ним?

– Нёс всякую околёсицу.

– По-моему, это для него обычное дело.

– Не знаю, не знаю. Кажется, в его обязанности, напротив, входит произносить мудрые речи.

– Наверно, сам он так и считает.

– Даже когда не пускает прихожан в церковь и швыряет бутылью в наследницу?

– Что-то новенькое для него, – Фридрих нахмурился. – Раньше, самое большее, мог войти в экстаз, пугая воображаемых грешников картинами их загробной жизни.