Камень нищего

Можно подумать, они знали всё о бесполезно прожитой ею жизни с рождения до мига, когда её предстоит отнять, повинуясь извечному инстинкту – нести смерть ради выживания.

Звери не торопились, неподвижные, как статуи, лишь ветер слегка шевелил распушённый мех в мерцающих снежинках. Им было проще. Здесь был их дом, и они от природы имели всё необходимое, чтобы пережидать в нём лютую зиму, хотя тоже её не жаловали. Потрёпанного облачения бродяжки еле хватало «прикрыть срам», на большее оно едва ли годилось. И стужа без разбору колола через прорехи бесчисленными иголками, проверяя – долго ли девчонка вытерпит.

Под ногами образовалась липкая корка, к которой те успели пристыть – ощущение не из приятных, точно их пришивают по живому, каждым новым стежком протыкая глубже и глубже. Наморщив лоб, Мая с усилием потянула и оторвала одну. Не пускающие льдинки, хрустнув, так и остались на коже. Тут же послышался угрожающий рык. Заиндевелые морды оскалились, показав зубы размером с нож. Девочка вернула закоченевшую ступню обратно, и они притихли. Только вырвавшийся изо ртов пар продолжал медленно подниматься.

Почему-то хозяева леса спокойно сидели и ждали непонятно чего, пока она не двигалась. А стоило пошевелить хотя бы мизинцем или моргнуть, рычание возобновлялось. Но нельзя же простоять вечность! Скоро так примёрзнешь к месту и никуда уже не сойдёшь! Снег, налипавший на ресницы, мешал видеть. Руки онемели. От носа, ушей и щёк отлила кровь, и они сделались чужими. Снизу к коленкам подкатывала болезненная ломота, вот-вот замороженные косточки треснут как сосульки.

Стопы ничего не чувствовали под собою. Мая попробовала подогнуть пальцы – получится или нет. Получилось, и на девочку опять зарычали, дёрнувшись в её сторону.

Надо удирать, пока полностью не превратилась в ледышку – решила она, развернулась и во все лопатки бросилась в гущу зарослей, туда, где живой круг размыкался. И звери, как по сигналу, рванулись вперёд, не желая, чтобы угощение досталось соседу. Кольцо распалось – каждый сам по себе.

Но вместо былой слаженности возникла сутолока. Тощей нищенки всем не хватит – только самым проворным.

И пока они выясняли меж собой, кто таковым окажется, Мая неслась вслепую сквозь чащу. Присыпанные обжигающей крупой мелкие ветки, ломаясь, царапали голени и впивались в пятки, цеплялись и стегали вдогонку. А с ветвей покрупнее, придавленных к земле и не дающих прохода, горстями наваливало за шиворот. Стоял такой треск, что погони не было слышно.