Камень нищего

Они не спешили, принюхивались, надо понимать, слегка озадаченные – кому зимней ночью посреди дикого леса вздумалось разгуливать в одиночку и босиком?

Проказники-исполины, первыми учуяв недоброе, предпочли взять на себя роль декорации. Раскинутые кроны оцепенели, сетью трещинок задёрнув потемневший холст неба. Зачем лишний раз напоминать о себе? Пусть надвигающаяся опасность не выглядит угрозой для великана, разумней не создавать помех охоте. Ничтожная букашка осмелилась внести сумятицу в привычный порядок вещей, вот и пускай займутся добычей по зубам, избавят от непрошенной гостьи.

Попробовала бежать быстрее. Дыхание перехватывало. Хруст шагов догоняло эхо. А может, лапы преследователей? Стая не приближалась, но и не отставала. Забавляются? Или ждут, пока выбьется из сил? Откуда тем было взяться! Первобытный страх, заложенный в каждом живом существе, настиг раньше. Но даже он не прибавил ногам прыти. Сперва чуть касалась ими земли, а теперь они налились тяжестью, запинаясь, вроде на них напялили неподъёмные башмаки – даром, на ощупь как по тлеющим уголькам ступала по тусклой змеящейся ленте, уж не надеясь, что та куда-нибудь выведет.

Спереди из-за поворота донеслась какая-то возня. Хотелось верить: это повозка остановилась – колесо расшаталось или ещё чего… Она не желала думать, что её просто прогонят, иначе могли б догадаться с самого начала не выкидывать на полпути, слыша неподалёку голодный вой. Ничто не мешало, на худой конец, довезти до опушки – вряд ли истощённая пассажирка сильно обременяла выносливых лошадок.

Но вдруг в стражниках проснётся жалость? Пусть её вернут в тюрьму, заставят работать за чёрствую корку и миску помоев, наказывают каждый день, продадут в рабство – только заберут отсюда!

Однако на дороге поджидало не то, что надеялась увидеть. Девочка укололась взглядом о всё те же горящие точки и едва не влетела в гущу косматых тел. Она застыла, как вкопанная, собрав рукой распахнувшиеся на груди лохмотья, и нащупала цепочку.

Её обступили широким полукругом, по обеим сторонам поперёк дороги и между деревьями.

Их было слишком много, чтоб подобраться ближе, не помешав друг другу. Это походило на какой-то обряд. Сиротка смотрела на них, а они на неё, вытянув морды где-то на уровне её лица, будто ждали приказа от маленькой голодранки. Поблёскивающие из-под густой шерсти глаза показались зияющей бездной – ничего кроме размноженной в отражениях покорной, тоскливой пустоты, как и у самой внутри.