Камень нищего

Тем увлекательней казалось предпринятое путешествие. Девушка с интересом глазела по сторонам, не сильно обращая внимание ни на трещины с выбоинами, ни на попадавшуюся под ноги острую каменную крошку. Обвалы нет-нет, да случались здесь, особенно по весне, хотя их последствия, видимо, своевременно устраняли, скидывая обломки дальше вниз. Если взымаешь солидную пошлину за проезд – изволь позаботиться, чтобы он был открыт. Правее, на уступах, громоздились целые курганы из валунов, не везде ещё успевшие обрасти кустами да мхом.

Отдельные, самые крупные, какие не сдвинуть, застряли у обочины и теперь торчали клыками, отбрасывая навстречу глубокие тени. Там мог притаиться кто угодно. Скажем, Мартин загодя приметил её и решил разыграть. Вот она ему задаст! Сперва, конечно, испугается… А если не он?.. Неутомимая пастушка, приближаясь к ним, прибавляла шагу. И всё-таки в конце особенно затяжного подъёма пришлось остановиться, перевести дух.

Травянистые откосы по левую руку вздымались всё круче.

Угрюмые скалы нависали над ними, как бы разглядывая крохотную путницу, неуютно втянувшую голову в плечи под их сенью. Порой они казались полуразрушенными основаниями могучих стен и башен. Не останки ли это гномьих крепостей, некогда охранявших вход в подземную страну? Драконий огонь оплавил их, а дальше шлифовало и стачивало неумолимое время. Странный господин учитель! Считает, если в летописях про это не сказано, так и не было вовсе? Камни не пощадило, не то что какие-то исписанные листки, которые в руки брать страшно – как бы не рассыпались. Не слишком любит история сохранять о себе эти самые достоверные сведения. Недавнее быстро забывается, что уж говорить про дела глубокой старины. А может, гномы нарочно спрятались от людей – считают их сказкой и пусть. Так даже проще наблюдать из тайных убежищ. Мая попробовала вспомнить – не пропадал ли кто в этих местах? Ничего с ходу на память не пришло. Всё открыто далеко-далеко, как на ладони. Наверно и её тоже отовсюду видать – а не хотелось бы, чтоб всякий знал, куда направилась. Особенно некоторые! Она вгляделась – не ползёт ли какая-нибудь точка за ней следом по тянущейся издалека змейке пройденного пути.

Сверху земля походила на лоскутное одеяло, сшитое из разноцветных кусочков от рыжевато-бурых до золотисто-зелёных, которые ничем не напоминали непролазную грязь убранных полей, колкую стерню скошенных лугов да заросли бесполезного бурьяна по оврагам.