Долгая полночь

Жанна лежала на полу посреди знакомой комнаты, глядя в потолок.

Бом-м-м.

Все изменилось. Куда-то исчезли стол и стулья, пропал сидящий в кресле у окна Эвен, а стены и потолок разъехались в стороны, увеличив комнату втрое. Тёмные доски были испещрены надписями, и каждая гласила одно и то же: зачем ты здесь?

М-м-м, — стихал колокольный звон.

Считать это дурным знамением или нет?

Колдунья осторожно поднялась на ноги, разглядывая пространство. Вокруг царил полумрак, лишь единственная свеча меж грязных окон кое-как разгоняла темноту.

Вот только свет её был голубой, мёртвый, как блуждающие огоньки на кладбище. 

Здесь всегда ночь, подумала Жанна. Никогда ещё она не видела в этом мире солнца. Темнота и тишина — постоянные его спутники, и свет здесь необходим. Без него не найти дороги обратно, без него нет ничего вокруг. Во мраке можно бродить бесконечно, и только музыка извне может показать путь.

Дверь вела сразу на глухую улицу, в тёмный тупик где-то в недрах Руайяна.

Мрачные дома смыкались в тугое кольцо, а тут и там прямо из стен торчали огарки свечей, тусклый свет которых так и норовил потеряться в разлитом вокруг мраке. Чуть дальше покосившиеся здания сливались, превращаясь в каменную арку.

Здесь не было красок. 

Жанна медленно прошла под нависающими над головой камнями свода. За аркой лежала небольшая площадь, утыканная разномастными виселицами. У одной из них стояли мрачные тени, глядя на повешенного.

Совсем рядом острым шпилем подпирала небосвод колокольня, зажатая домами — именно её звон разбудил колдунью. По земле стелился сизый туман, а на огромной, вкопанной в землю могильной плите сидела девушка в грязном синем платье и ловила рыбу. Тонкая леска в руках ритмично подёргивалась. Только уходила она прямо в камень, по которому то и дело пробегала слабая рябь.

— Уйди, — тихо произнесла Жанна. Девушка не обратила на неё внимания, продолжая удить.

Туман недовольно заколыхался. — Уйди отсюда!

Голос её эхом отразился от стен и вернулся обратно.

Нет ответа.

Колдунья чуть отступила, оглядываясь по сторонам. Слишком темно. Бродить здесь в темноте — хуже самоубийства, и нигде не видно ни факела, ни лампы. А торчащие из черепицы и камней свечи того и гляди погаснут от малейшего дуновения ветерка. 

Чёрные дома без единого проблеска света в мёртвых окнах нависали над узкими улочками.