Долгая полночь

Разве не этим ты живёшь под крылом французского короля?

Жанна подарила ему полный презрения взгляд, шагнула к троице и тут же вскинула руку, останавливая пошедших за ней рыцарей. Лишь Эвен упрямо держался рядом.

— Мне ничего не грозит здесь, — тихо сказала Жанна.

Шотландец не ответил. Да он, кажется, и не слушал, следя за пленниками.

А те смотрели на Жанну.

— Вот оно что, — ухмыльнулся один из связанных и сплюнул кровью из разбитых губ.

— Томас прислал свою шавку разогнать то, с чем сам не в силах совладать. 

Жанна не оскорбилась. Человек этот спал, а говорил с ней засевший в его теле дух. Слова же сущности с той стороны были всего лишь словами, и ничем большим.

— Ты ведь знал, что я в городе, — сказала она. — На что же надеялся, вселяясь в этого несчастного?

— А на что надеемся все мы, Изгоняющая? — пленник снова ухмыльнулся.

— На удачу. На милость Дердаэль. Жаль, не в этот раз... но когда-нибудь...

Это был английский лучник. Йомен, один из тех, кто засыпал стрелами французских рыцарей под Креси, а может, и тот, кто опустошительными рейдами-шевоше проходил по Бретани, убивая и грабя всех, кто попадался под руку. Жанна должна была ненавидеть его, и всё же смотрела равнодушно, как на любого другого.

Этот человек — одержимый. Она сражается не с людьми, а с духами.

— В этом городе слишком много одержимых для трёх дней, — ровным голосом произнесла Жанна. — Не скажешь, что происходит?

— Разве я что-то тебе должен? Давай, делай своё дело. Не томи меня.

Она положила руку ему на лоб и сжала пальцы.

— Покойся с миром, призрак, и не вреди больше людям. 

Пленник закричал. Жанна видела, как напряглись лучники, как коснулся рукояти меча сэр Томас и подняли алебарды его подручные.

А потом человек вдруг умолк — и бессильно опустил голову. Ноги его подкосились, из уголка рта показалась тонкая струйка крови.

— Сними с него путы, — велела колдунья Эвену, медленно переходя ко второму одержимому. Она знала, что сейчас на неё смотрит вся округа, и это заставляло кровь быстрее бежать по венам.