Берег Живых I - Наследники Императора

Как и все эльфы, он не мог понять этой магии: копание в трупах, их вяление и консервирование... или что там бальзамировщики делали в своих храмах, чтобы сохранить мертвецов на долгие века. Поговаривали, что жрецы Псоглавого умели даже поднимать мёртвых — точно так же, как маги-осквернители гробниц. Всякая магия, связанная со смертью, в Данваэнноне каралась смертью же. Но в Таур-Дуат эти жрецы занимали высокое положение, хоть их и опасались и даже иной раз избегали.

— Ваше Высочество, — учтиво поклонился жрец, и голос его был подобен шелестящей тишине. Говорил он на чистом эльфийском. — Приветствую вас в нашем храме. Прошу простить за то, что пока условия не вполне подходят для долгого пребывания. Это скоро изменится. Воспримите это как своего рода... покой подготовки.

Последние два слова были сказаны уже по-рэмейски. Эрдан помнил, что покоем подготовки наследники демонов называли помещение, в котором трупы омывали, освобождали от внутренностей и высушивали.

Его лицо осталось непроницаемым, как и подобает высокорождённому, но внутри него всё сжалось от жуткого предчувствия.

— Я бы хотел объяснений, мудрый, — не менее учтиво ответил принц на языке рэмеи. — Если Владыка по каким-то причинам не может или не желает принять меня, я готов ждать. Могу я встретиться с Великим Управителем Хатепером? Или с кем я могу говорить прежде?

— Со мной.

И с вечностью, для которой будет сохранена часть Вас, — тихо ответил бальзамировщик — снова по-эльфийски.

— Я не вполне понимаю тебя, мудрый.

Из темноты в круг света вступили ещё несколько фигур. Они учтиво взяли принца под руки. Пара жрецов внесла большой ларец, ещё пара — небольшой переносной стол и чашу с водой. Они двигались почти бесшумно, точно тени, — только одежды их чуть шелестели, касаясь плит пола.

Когда первый бальзамировщик отпер ларец, и взгляду Эрдана открылись многочисленные инструменты — в разуме у принца помутилось.

Жрецы держали пленника бережно, но крепко.

Совладав с собой, младший принц Данваэннона напомнил себе, что высокорождённые не кричат от боли и ужаса. Но шелестящая тишина рассмеялась ему в лицо и раскололась его собственным криком...