Берег Живых I - Наследники Императора

Гипсовая маска — да, это должно быть легко. Он занёс молот, чтобы раскрошить и маску, и череп. Некстати Паваху вспомнилось обычно такое доброе открытое лицо, исказившееся от гнева и презрения, когда Сенахт осознал предательство и бросился защищать своего господина. Даже тяжело раненый Метдженом, он продолжал биться. С уст Сенахта не слетело ни одного проклятия в сторону бывших товарищей по оружию — он лишь яростно отбивался от нападавших людей.

Но и взгляда его было достаточно — взгляда, перечеркнувшего долгие годы их дружбы. Да, Сенахт истово возненавидел их обоих — тех, к кому так тянулся и с кого брал пример в своей службе царевичу, — и был прав.

Павах почувствовал, как дрогнули его руки, а на глазах выступили слёзы. Он опустил молот и упал на колени, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Нет, он не мог обречь своего брата по оружию на забвение, предназначавшееся для похороненного с почестями Метджена и для него самого.

Через некоторое время воин почувствовал на плече тяжёлую руку бальзамировщика, к счастью, всё ещё обтянутую льняной перчаткой.

— Страж Порога запомнит твоё решение, воин, — тихо произнёс жрец. — Но что ты скажешь нашему Владыке?

Павах беспомощно пожал плечами, хватая ртом воздух.

— Не знаю... — хрипло прошептал он. — Но если ты никому не расскажешь.

.. я набросаю для тебя его портрет, как смогу... чтобы душа узнала тело и не потерялась.

Бальзамировщик взглянул на гостя с немалым удивлением... и с одобрением. Он принёс письменные принадлежности, сел рядом с Павахом у стола, на котором покоилось тело, и развернул свиток бумажного тростника.

— Расскажи мне, — попросил он. — Сделаем набросок вместе. Ты скажешь, похож или нет.

Павах придвинулся ближе, закрыл глаза, вспоминая лицо Сенахта до мельчайших черт, и начал рассказывать. В эти мгновения ему казалось, что взгляды с фресок стали немного мягче.

***

Поступок воина изменил мнение Перкау о нём. Всё оказалось сложнее, куда как сложнее, чем он предполагал. Нужно было расспросить Хэфера подробнее, но царевич приходил в себя редко и ненадолго, и лишний раз тревожить его не хотелось.