И остался только пепел

— Ну, сделай же хоть что-нибудь!

Она хотела что-то сказать, но во рту пересохло и получилось только коротко кивнуть. Человек отпустил ее и без сил опустился на пол.

Девочка медлила, не зная, как подступиться к раненому. Она склонилась над ним. Тот лежал без движения, только чуть заметно поднималась и опускалась грудь да подрагивали веки на совершенно белом лице.

— Так, ладно, — попыталась успокоить саму себя юная ведьма. — У меня получится…

Раненный был без верхней одежды, лишь в рубахе да штанах. Девочка быстро задрала липкую от темно-красной крови ткань.

Сбоку внизу живота виднелся относительно небольшой и даже аккуратный порез. Но, судя по всему, глубокий. Кровь уже почти не вытекала, зато вокруг ковер насквозь пропитался ею.

Исха отлично помнила, как Мирам лечит приходящих к ней: накладывает руки на больное место и, закрыв глаза, хмурит брови, словно видит что-то или чувствует. А потом долго и молча сидит так над больным, пока черты ее лица не разглаживаются, а иногда появляется и удовлетворенная улыбка.

Сразу становится понятно, что у нее получилось.

Девочка решила поступить так же, хотя и не знала, что конкретно нужно делать, они этого еще не обсуждали. Она приложила ладони к ране, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на своих внутренних ощущениях. Брат хранил молчание где-то за ее спиной, лишь тихо шмыгая носом. Исха все сильнее жмурилась, пытаясь сосредоточиться. Но ничего не чувствовала. Внезапно что-то поменялось. Раненый начал дышать чаще, изо рта его вырвался хрип, мелко задергались руки.

Это словно пробудило Исху, пальцы рук закололо мелкими иголочками. Исха «схватилась» за эти ощущения и попыталась их усилить. Бок пронзила резкая боль.

Она уже была не в доме. Определенно, это дорога, проходящая недалеко от леса. Исха хорошо знала этот путь. Сумерки, почти ничего не видно, только несколько незнакомых фигур в темных плащах с капюшонами на головах. Один из них только что вытащил из ее живота нож и резким движением срезал с пояса кожаный кошелек, туго набитый выручкой за товар, проданный на ярмарке.

Рядом раздался сдавленный вскрик брата, согнувшегося пополам от сильного удара между ног. Разбойники скрылись за деревьями где-то в лесу так же быстро, как и появились.

Исха пришла в себя. Она все так же сидела на коленях рядом с умирающим мужчиной и держала руки на его ране. Пальцы и ладони кололи тысячи игл. Но хуже всего была боль в боку, которая не проходила, а, казалось, только усиливалась.