И остался только пепел

— Причем здесь вообще я?!

Йерскай расхохотался. Он смеялся так долго, запрокинув голову, что она начала сомневаться в его здравом рассудке.

— О благие небеса! Исха, ты такая наивная дурочка, что я вообще не понимаю, как ты смогла их заинтересовать? — в его глазах все еще догорали искорки смеха.

— Кого — их?

— Сначала жреца, потом — десницу, конечно же. Дурочка дурочкой, но времени зря не теряла, — он многозначительно хмыкнул.

Исха предпочла никак не реагировать на оскорбления. Сейчас у нее слишком много вопросов, на которые так нужны ответы.

Он не только знает о Григе, но и ведет себя, словно их что-то связывало.

— Откуда ты знаешь Грига?

— Это долгая история.

— Я никуда не спешу.

Ведьма судорожно соображала: если Йерскай — действительно убийца Ратиура, проведя обряд, Веренир отыщет их. Она не сомневалась в том, что десница найдет все необходимые ингредиенты гораздо быстрее, чем это сделала бы она. Но как долго ждать? Сколько лучин еще пройдет? Нужно как можно дольше отвлекать его разговором, чтобы Веренир успел.

До чего? Йерскай так охотно обо всем ей рассказывает, что Исха не сомневалась: он убьет ее.

— Не спешишь, значит? — он поднялся, демонстративно размяв плечи, и подошел к двери, где Эйла оставила сумку. Мужчина вытащил оттуда книгу. Ту самую, с обрядом поиска. Он не спеша пролистал ее до того места, где служанка положила перо как закладку.

Исха точно помнила, что оставила книгу открытой на нужной странице, чтобы Веренир, проснувшись, сразу понял, что к чему.

— Что ж, я тоже никуда не спешу.

Сердце забилось еще быстрее. Она никого больше не предупредила, что уходит. И тем более — куда. Какова вероятность того, что Веренир в ее поисках заглянет к лекарю в кабинет да еще и найдет в корзине лист с переписанным заклинанием? Вряд ли можно надеяться на хороший исход. Нужно бежать. Она не видела у Йерская оружие и прикидывала, успеет ли добежать до двери, открыть ее, подняться по лестнице, откинуть крышку, открыть входную дверь и выскочить на улицу, прежде чем будет поймана.

По всему выходило, что дело гиблое, но и не попытаться она не могла.

Улучив момент, когда Йерскай отвернулся, она вскочила со стула так стремительно, что опрокинула его, в три больших шага оказалась у двери, потянув ее на себя. Дверь без усилий распахнулась. Впереди — лестница. Не оглядываясь — наверх, высоко подобрав подол платья, чтобы не запутаться в нем. Одна, две, три ступени… Жесткая рука крепко схватила ее за голень и дернула вниз.