И остался только пепел

«Но кто я такой, чтобы чинить какие-то препятствия столь уважаемой особе?» — подумал хозяин «Крота», быстро пряча удивление за самой яркой из своих улыбок, заготовленных для посетителей.

— Добро пожаловать в сию скромную обитель, господин жрец, — почти пропел он, указывая свободной рукой на единственный пустующий стол. Григ улыбнулся в ответ и воспользовался приглашением присесть.

— Я слышал, у тебя самая вкусная баранина, которую только можно найти в Логе, — польстил он стоящему рядом с ним хозяину. — Хотелось бы отведать.

— Прямо сейчас принесу парочку отличных отбивных! — снова просиял хозяин. — Они настолько свежие и мягкие, что их можно съесть вместе с собственными руками, — для пущей убедительности харчевник облизал свои огромные жирные от окорока пальцы.

— И воды, — кинул вдогонку жрец.

Очень скоро помещение снова наполнилось привычным гомоном, смехом и глухим стуком глиняной посуды о дерево. Григ уже приступил к своему ужину, когда сидящая по соседству компания из троих приятелей стала о чем-то спорить, повышая тон.

— А я говорю: нормальная девка она, не вредная! — с размаху опустил глиняную кружку на стол разгоряченный алкоголем здоровенный лысый детина с ярко-рыжей бородой. — В том году единственную корову куму моему вылечила, без скотины-то как? Хоть ложись да помирай. Так вот. Вылечила и платы не требует. Что дашь, то и хорошо.

Григ даже прекратил жевать. Он чуть дернул голову в сторону говорящего и слегка сощурил глаза.

— Вот и женись на ней, ведьме энтой! — загоготал его товарищ.

От столь неожиданного предложения рыжебородый аж поперхнулся очередным глотком, который только что отправился в его глотку.

— Иди ты! — прокашлялся он.

— Во-во! Не хочешь, — продолжил наступать собеседник. — А все почему? Она как посмотрит глазищами своими, так, кажется, сердце в пятки скатывается и будто тяжелым чем-то к земле придавливает, — он ближе наклонился к сидящим рядом и перешел почти на шепот, Григу пришлось напрячь слух, чтобы расслышать последние слова.

Бородач только покачал головой так, что нельзя было определить, соглашается он или возражает.

— Да и больно-то ученая она, — все не мог успокоиться его друг. — Не дело бабе грамоту знать!

— Будет вам, ведьма она и есть ведьма, — третий мужик, до этого сидевший молча, примирительно хлопнул спорщиков по плечам.