И остался только пепел

Клум потоптался еще немного, а потом решил добавить:

— Ну, мы это… Позже зайдем, поможем, чем можем, — здоровяк каких мало, съежившись, постарался поскорее оставить эту маленькую хрупкую девчушку наедине с ее горем и выскочил наружу. Он уже не услышал, как звенящую тишину избы нарушил прерывистый вздох, а сразу за ним — сдавленные рыдания.

Немного успокоившись, Исха заметила нечто странное: амулет, с которым Мирам не расставалась ни на минуту, пропал. Его не оказалось ни на шее покойной, ни в ее вещах.

— Когда-нибудь, — не раз говорила ведьма, сжимая в ладони камень, — он достанется тебе.

— В такие моменты взгляд старухи становился задумчивым и даже немного мечтательным, устремляясь куда-то в далекое прошлое. — За него ты не выручишь и нескольких сребреников, но для нас он дороже золота. В нем — часть силы всех наших предков.

Исха обыскала весь дом, смотрела везде, где только могла. В конце концов она оставила это занятие. Сейчас главной ее заботой оставалось подготовить тело Мирам к прощанию. Каково бы ни было отношение местных к ведьме, многим она помогла, поэтому на берегу лесного озера, где обычно жители Лога в последний путь провожали своих мертвых, появились дрова для погребального костра.

А через некоторое время вернулся Клум, предводительствуя еще несколькими такими же, как и он сам, работягами, чтобы перенести тело.

К вечеру все закончилось. Теперь нужно учиться жить одной. Нет, с хозяйством девушка управлялась сама уже очень давно, но рядом всегда находилась любимая бабушка, готовая направить, подсказать и поддержать.

Почти все ее сверстницы из Лога уже давно вышли замуж и обзавелись малышами. Но Исха читала в глазах местных женихов лишь брезгливость, смешанную со страхом, хотя и была если не красавицей, то во всяком случае довольно миловидной. И не таких брали замуж. Однако клеймо ведьмы прочно въелось в весь ее образ. Ни о каком замужестве в таком положении не могло идти и речи. Они с Мирам всегда держались особняком и находились будто вне общества с его законами и обычаями.

Исха медленно брела по тропинке вдоль леса, ведущей к ее дому. Глаза опухли от слез, в голове — ни одной мысли. От земли, местами еще покрытой подтаявшей тонкой снежной коркой, поднимались сумерки. А в пронзительно-синем небе золотилась полная луна, под которой, будто привязанная на ниточке, висела яркая звезда.

«Как странно, — отрешенно подумала девушка, — раньше ее никогда не замечала». А ведь Мирам всегда учила ее обращать внимание на мелочи.