И остался только пепел

Протискиваясь сквозь толпу, Исха с удивлением обнаружила, что Веренира здесь любят. Это странно, потому что и слуги, и стража явно его боялись. А сегодня в глазах вольмирцев он стал героем. Да только Исха на собственном опыте знала, насколько переменчиво отношение толпы к ее любимчикам. Если сегодня тебя носят на руках, это вовсе не значит, что завтра тебя не повесят.

Кстати, о приговоренных к казни. Их было шестеро. На помосте установили столько же виселиц. Преступников уже привели к месту последнего вздоха. К каждому приставили стража.

Здесь же, на помосте, стоял Веренир. Он облачился в черное: шелковая рубаха, узкие суконные штаны, заправленные в кожаные сапоги до середины икр, на плечах — плащ. Хотя погода все еще радовала сухостью и теплом, осенние порывы ветра нет-нет да и напоминали о том, что холода уже на пороге.

Исха подобралась почти к самому помосту. Шестеро грязных мужчин в каких-то лохмотьях сейчас не вызывали ничего, кроме жалости. Видно было, что за эти дни им пришлось очень несладко.

Обычно приговоренных к смерти не наказывали дополнительно. Но эти слишком давно сидели у всех в печенках, потому сейчас вид имели крайне непривлекательный.

Рядом с десницей стоял великий князь. И хотя Исха никогда его не видела, сомневаться в том, что это именно Тройтан, не приходилось. Он тоже стоял в черном, однако сверху накинул пурпурную мантию, расшитую серебряными нитями. На голове у него покоился серебряный обруч. Правитель заканчивал читать приговор. В этот момент толпа была тиха, и его властный, хорошо поставленный голос разносился далеко за пределы площади.

Внезапно ведьма наткнулась взглядом на одного из обреченных. Он смотрел прямо на нее. На лице его медленно расползалась однобокая ухмылка. Один глаз полностью закрывал черный кровоподтек, когда-то белая рубаха была изодрана почти в клочья, а сквозь прорехи виднелись ссадины и синяки.

Князь замолчал. Толпа взорвалась восторженными криками и улюлюканьем. В преступников полетело несколько комьев грязи. Но даже резкий шум не смог оторвать взгляд женщины от приговоренного к петле.

Князь поднял руку. Народ снова стал затихать. Выждав еще несколько мгновений торжественной тишины, Тройтан опять обратился к людям.

— Даже таким, как они, по закону полагается последнее слово. Говорите! — обратился он к преступникам.

Один из них беззвучно плакал, подергиваясь всем телом, но все молчали. Неотрывно смотревший на Исху человек с пшеничного цвета волосами медленно кивнул ей.