Драконов жребий

Полагают, что в ране был яд, только чую – не в яде тут дело. Нечистое с ним сотворили… – Штефан замолчал. – Турки – все колдуны, это дело известное.

И Марица не спорила.

6

Сад цвел. В его зелени прятались птицы. Весенние их голоса были точно хрусталь. Солнце жарко светило.

Марица стояла под яблоней, белой, как снег, и русалочье-тонкой. Неслышно ложились в траву лепестки. Явь хватала за сердце.

– Ты зла ко мне, Эльза! – услышала Марица. – Как ты жестока!

За яблоней спорили двое. Бросали на ветер слова, на потеху для птиц.

– Богдан, уходи. Не хочу тебя видеть. Ты очень настойчив.

– Сама виновата. Зачем ты дала мне надежду?

Марице подумалось – эта весна побуждает на глупости. Этой весной ее сын неумен.

– Я сказала, что замуж пойду за тебя, коль отец передаст тебе трон, – донеслось до Марицы. – А Штефан решил, что наследует Петр-бастард, брат твой старший. Мне что, за него идти замуж?

За яблоней звонко хихикнули.

– Эльза, послушай…

– И слушать не стану! Я – дочь короля! Я пойду за правителя!.

Прозвенела пощечина.

– Эльза!

Марица вздохнула – весенние тайны горьки. Сын вкусит этой горечи.

…что ж, его выбор.

***

Стынь жалась в углу. К тонким лапкам ее липли серые тени.

– Марий-йца, скажи! – захихикала стынь. – Скажи-и ему… мол, ради сына… и-и он не откажет…

Штефан ожидал. Его руки сжимали ладони Марицы. Глаза были светлы и ясны.

– Исполню, – сказал он, – проси, что захочешь. Когда я тебе отказал-то… эх, страхи русалочьи! – он улыбнулся.

Марице подумалось – белые яблони, ветер и глупость весенняя. Стынь подбивает ее на дурное.

– То, что скажу – будет трудно исполнить. Ты ведь все решил уже, и не обратно решенье не сменишь…

Она замолчала.

– Решенье мое, – враз нахмурился Штефан. – Хочу – отменяю, хочу – так оставлю. Что хочешь-то?

Стынь подобралась.

– Чтоб сын наш наследовал, – тихо сказала Марица. – Чтоб он был правителем после тебя. Он, а не Петр.

Штефан покачал головой.

– Хорошо ли подумала? Петр умен. Не боюсь я ему трон оставить. А вот сын наш, Богдан…

Стынь скалила зубы. Мышиные лапки ее задрожали.

Марице подумалось – звонкие птицы и ветер. Весенние тайны горьки.

– Богдан справится, – глухо сказала она. – Власть заставит его поумнеть. Ну а если не справится – Петр займет его трон… Штефан! Ты обещал!

Стынь взвилась над ней серою тучей.

– Как скажешь – так пусть оно будет… эх, козни русалочьи!..