Драконов жребий

– Штефан обнял ее.

Явь была белоснежна по-прежнему.

7

Русалочье озеро ждало. Блескучее солнце светило над ним, и печально качался камыш, и шуршащие ивы склонялись над темной водою. Марица всмотрелась. Ее отражение было туманным и зыбким.

– Как сон, – догадалась Марица. – Я снова приснилась отцу.

Он стоял у воды, рука об руку с матерью. На ней было красное платье. Она улыбнулась Марице.

– Ты видишь хорошие сны, – прошептала она. – Я надеюсь, с тобой тоже все хорошо?

Марица кивнула.

– Да.

Но внук твой, Богдан… все ошибки его заставляют меня волноваться. Что я должна сделать, чтоб он стал умней?

– Быть умнее самой, и на трон не сажать в свое время, – отрезал отец. – Это было твоею ошибкой. Ее не исправишь. Хотя…

Ветер тронул камыш. Отраженье Марицы русалочье дрогнуло.

– Это все из-за Эльзы, – поспешно сказала Марица. – Он любит ее, а она его – нет.

Отец усмехнулся.

– Сочувствую. Это действительно глупо – любить без взаимности.

Его отраженье в воде подмигнуло.

– Совсем не смешно, – недовольно сказала Марица. – Он начал войну с ее братом. Вместо того чтобы с турками биться, как Штефан ему завещал… Эх, знал бы все Штефан!

Зелень ив застилала глаза. Навь была беспокойна и зыбка.

– Сглупил твой архангел, – заметил отец. – Отдал стыни на откуп такое решение! А у стыни сама знаешь что в голове – только злоба да пакости мелкие…

Озерные тени качнулись. Взбурлила вода. Тот-кто-ждет-под-водой просыпался от спячки.

– Он совсем одурел, – зло сказала Марица.

– Письмо написал папе римскому. Мол, желает католиком стать, если, волей святейшею, папа Эльзу силком под венец приведет. Стыдоба. Хорошо, что хоть Штефан об этом не знает.

Озерная гладь почернела. Тот-кто-живет-под-водой – возвышался над ней, несдвигаемой темной громадой. На нем был коричневый ил и ошметки кувшинок.

– Да в озеро эту любовь, на прокорм водяному! – Марица вздохнула. – Отец, что мне делать?

Навь словно подернулась льдом. Во льду были белые трещины.

– Помнишь Влада? – отец щелкнул пальцами. – Для которого шил я рубашку покойницкую? Знаешь, мы с ним помирились… отчасти, и даже болтаем во снах, как положено братьям. Так вот, от него я узнал про Руксандру. Ты помнишь ее?

Марица сморщила лоб.

– Дочка Михни и Владова внучка? Я помню. Гостила у нас вместе с Михней, совсем еще мелкая. Богдан плел ей забавные байки. Она обожала его.

…Ярко-красное платье и ивы. Навь была точно топкий русалочий омут.