Корона Толимана

— Еще слово и…

Наташа замолчала и, бросив по очереди негодующий взор на отца, а затем печальный на Чернышева, замолчала и уткнулась в свою тарелку. Михаил побледнел, отчетливо осознавая, что еще немного и он потеряет в ее глазах друга, которым искренне хотел для нее стать. Пытаясь хоть как-то утешить ее, Михаил примирительно произнес:

— Вы правы, Наталья Алексеевна, это не мое дело, но пожалейте своего отца. Я лишь пытаюсь донести до вас, что он будет сильно переживать за вас и это главное.

Обидевшись, Наташа надулась и, устремив несчастный взор на свой ужин, начала ковырять в овощном рагу вилкой.

Граф долго изучающе смотрел на бледное лицо девушки с опушенными ресницами и медленно отпивал воду из хрустального бокала. В какой-то момент, после долгой молчаливой паузы за столом он, решив хоть немного подбодрить девушку, сказал:

— Мне кажется вам просто скучно, Наталья Алексеевна, вот вы и ищете занятия. Чем вы, например, занимались днем, дома в Москве?

Наташа молчала и совершенно не собиралась отвечать Чернышеву.

В глубине души она отчетливо осознавала то, что именно слова графа убедили отца не пускать ее на бал. Она была рассерженна на него и не хотела отвечать на его вопросы.

— Наташа, Михаил Владимирович задал тебе вопрос, — начал тихо Огарев, пытаясь так же успокоить ее.

Подняв глаза на графа, она медленно, растягивая слова, бесцветным голосом произнесла:

— Каталась верхом, навещала подруг, гуляла, рисовала, много читала.

— Зачем же дело стало? — тут же с воодушевлением произнес Михаил.

— У меня есть великолепная библиотека.

— Я видела ее, но побоялась заходить туда без вашего позволения, — сказала она тихо, поднимая на него уже более заинтересованный взор.

— И напрасно, Наташа, — заметил по-доброму граф и улыбнулся ей. — Вы можете брать любые книги и читать, когда вам этого захочется. А для прогулок верхом могу предложить вам одну из кобыл из моей конюшни. Так же для тебя Алексей, мои лошади в полном распоряжении.

Я думаю, для Натальи Алексеевны подойдет Кокетка. Лошадь резвая и послушная. За усадьбой простираются леса и довольно большие лужайки, можно кататься там.

— Ох, спасибо тебе Михаил, — тут же затараторил Огарёв. —Я очень признателен тебе.

— А на счет выхода в свет, я подумал вот что, — продолжал Чернышев, зная где есть довольно безопасное место для общения с петербургской знатью. — Граф Шереметьев Пётр Борисович мой давний друг.