Звезда

То был почетный, но отнюдь не лёгкий крест его рода и Айвен старался вырасти человеком, который не посрамит звание Короля.

 - Вода не горячая, Ваше Высочество? – спросила служака, продолжая натирать его спину.

 - Нет, Айрис. Всё как всегда отлично. Посиди со мной, - попросил он собирающуюся уйти женщину. – Почему-то я чувствую сейчас себя таким одиноким. Мать я не помню совсем, а отца, пока он был жив, видел лишь изредка – Эд Гарду всегда не хватало времени, а потом он вообще отправил меня сюда.

 - Быть королём нелегко, хотя и очень почётно, - осторожно заметила служанка, присаживаясь на дубовое полено возле ванной.

 - Это так. Но я никакой ни король, да и вряд-ли стану им. Всё время кажется, что мне угрожает какая-то опасность, которую я не вижу, но, тем не менее, ощущаю тяжесть нависшей надо мной беды, - принц замолчал, а потом, взяв себя в руки продолжил, сменив тему: - Расскажи мне о себе, женщина. Ведь ты недавно получила эту работу.

 - Да, я пришла на смену Вашей прежней купальнице, кажется, её звали Ингрид, но я не знала её.

 - Она почти заменила мне мать, ухаживая с рождения и до тех пор, пока с ней не приключилась эта беда.

 - Говорят, она помешалась рассудком.

 - Не совсем, она просто перестала узнавать кого либо, словно ей отшибло память, но возможно со временем она поправится и вернётся ко мне. Но ты так ничего и не рассказала.

 - Я не могу. Начинать с начала очень долго, да и в моей истории нет ничего интересного, - взмахнула руками служанка, будто призывая небо в свидетели, и принц удивлённо воскликнул: - Отчего же? Ведь у нас так много времени.

 - Вы ошибаетесь, Ваше Высочество, времени у Вас как раз то и нет, - мягко возразила Айрис, передвигая полено поближе к принцу. – Хотите, я спою вам колыбельную, которую пела мне моя старая нянька. Разве вам не хочется спать?

 - Хочется, - признался юноша, ощущая, как тяжелеют его веки. – Но разве у тебя была нянька? 

 - Была. В той, другой жизни, которую я лишь иногда вижу во сне, и что теперь кажется мне сном.

    И она запела негромко, не сильным поставленным голосом, которым читают молитвы одетые в чёрное служители Богов, но тем не мене тембр её был приятен и нежен. В нём ощущалось нерастраченное чувство матери, поющей колыбельную своему ребёнку:

Спи моя радость усни,

Светлыми будут пускай твои дни,

Короткими ночи

Богиня добра пусть тебе напророчит

Долгих лет сладость.

Спи моя радость.