Смутьяны. Том I

О свежей дичи можно было не волноваться, ее будет в избытке.

Первый день в лесах прошел спокойно. Вечером дождь не прекратился, так что путники наскоро соорудили себе убежище из лапника и уселись вокруг разведенного костра. Ивашка и Петруха были отправлены на поиски более или менее сухого хвороста, но вернулись не только с ним, но и с цельным тетеревом. Не прошло и часа, как ощипанная и разделанная силами восьми человек тушка тетерева жарилась на огне костра, источая безумный запах. Вскоре все жадно уплетали мясо, как вдруг Федор прервал тишину:

— Скучно сидим, ребяты! Остап, мил человек, расскажи историю какую, а?

К просьбам музыканта присоединились и Ивашка с Петрухой, и даже Аким сдержанно попросил товарища скрасить вечер.

Элин с большим интересом глянула на Остапа, надеясь услышать рассказ. Косматый воин окинул всех хитрым насмешливым взглядом из-под кустистых бровей, на мгновение задумался и начал свой рассказ. Голос его был очень низок и выразителен, он сразу пробирал до глубины души.

— Ну, коли хотите, то слушайте. Расскажу легенду о Яре.

— Дык, мы ее все слыхали, с малых лет… — возмутился Федька, но тут же осекся от хмурого взгляда Игоря. Он стрельнул глазами в сторону Элин — девушка глядела только на сказителя, с нетерпением ожидая начала рассказа. Певец все понял и забыл о своем протесте. «Все-таки эта легенда сделала нас всех ярцами», — подумал он.

— Так вот, — продолжил Остап — мы зовемся ярцами не просто так, а благодаря одному человеку — Яру.

Не был он ни царем, ни князем, ни воеводой — простым разбоем он зарабатывал свой хлеб. На дорогах Гардарики промышляла его шайка, отбирая добро у купцов и дворян. Руки Яра были окровавлены, но сердце его не было черство. Добытым золотом помогал он беднякам и нищим, а те прятали его от ищеек богачей.

Гардарика была велика, богата — города даже на самых окраинах сплошь блестели от белого камня стен и домов, а улицы пестрели от богатых кафтанов, шелковых поясов и красных сапог, какие сейчас носят разве что бояре.

Жили в ней и старые народы — альвы, гномы и чудь. Их умом и людским процветала Гардарика. Но, как и человек, страна может стареть. Из великой империи сыпался песок, ее народы погрязли в грехах, возгордились, затаили злобу на друг друга.

Гниющую рану полагается вскрыть. Гардарика, обрюзглая, гниющая изнутри, утопающая в роскоши, должна была сгореть в огне, а оставшееся в ней добро — возродиться на сдобренной пеплом почве.