Смутьяны. Том I

Это были не торговцы и не солдаты — горожане и селяне. Унынием и усталостью долгого пути веяло от этого каравана.

Ефим попытался заговорить с путниками, но стоило им увидеть Элин, как вдруг весь лагерь наполнился злобными выкриками.

— Северянка! — взревел какой-то крестьянин и выхватил нож.

Остальные тоже схватили подручные предметы, от тяпок и вил до простых камней. Ни секунды не мешкая, герои окружили растерянную и испуганную девушку тесным кольцом. Зашелестели клинки, вынимаемые из ножен, щелкнули замки пищалей.

— Тихо! Никто никого не убьет! — перекрикивая озлобленную толпу, гулко крикнул Ефим. Его голос из дружелюбного мигом обратился в суровый.

Какой-то оборванец с куском оглобли вместо дубины бросился на Игоря, но тут же отлетел от сильного пинка на землю. Подняться ему дружинник не дал, остановив клинок около его груди. Второго древком копья отправил на землю Аким. Столь резкий и яростный отпор слегка охладил пыл толпы. Они хотели только казни, а не равной схватки. Больше никто не посмел напасть.

— Что, Яр вас раздери, происходит?! — сдерживая ярость, крикнул Игорь.

— Она одна из них! — выкрикнул один голос из толпы, за которым последовали и другие выкрики. — Ее вздернуть надо! Они нас дома лишили! Отобрали все!

Нельзя их жалеть!

Вновь начал нарастать гневный ропот.

— ТИ-И-И-ХО! — вновь осадил толпу Ефим. — Северяне взяли Игольск?!

— В Игольск нас не пустили! С Бурска мы и Сивня…

— Большие портовые города еще западнее. На море стоят, — тихо шепнул Остап остальным.

— … с моря, ироды проклятые, пришли, пестрые все, как бабы, в лоскуты ряженые. Города взяли и всех погнали взашей! С родных хат, аки животных!

— Она одна из них!

— Она ваш город брала, что ли?! — выкрикнул Федька. — Может, выгнала вас али добро отобрала? Легко обиду на невиновных выместить! Честно это или нет? Честно это или нет, я спрашиваю!?

— Все равно, она одна из них, — сказал кто-то из толпы, и в сторону отряда полетел одинокий камень. Однако новые за ним не последовали.

Ярость ушла, осталось только тихое презрение.

Самые горячие головы еще порывались продолжить драку, но как толпа за их спинами начала редеть, и они отступили, поблескивая недобрыми взглядами. Много плевков упало к ногам, но толпа рассосалась так же быстро, как и появилась. Сопровождаемый десятками презрительных взглядов, отряд поспешил ретироваться, пока не появился еще повод для драки.

Игорю положено было злиться на слепую гневную толпу, но у него стоял ком в горле.