Отрок московский

Что тогда делать? Как не ошибиться в человеке?

Ну, ладно, Улан-мэрген, вроде бы, как открытая ладонь: на хитрость не способен, говорит, что думает, а все мысли у него прямые, как полет стрелы. А Василиса? Какую игру она ведет? Чего от нее можно ожидать? Обещала дать оружие и не дает. О себе почти ничего не рассказывает. А если и считает возможным открыться в какой-то малости, то еще неизвестно — правду говорит или нет.

— Так ты, правда, учен любым оружием драться? — вдруг спросила девушка. Нашла время!

— Не правда, — довольно резко ответил Никита.

— Посохом, мечом, течами... Мечом совсем плохо, — поспешил он добавить, чтобы не показаться совсем невежливым. Относиться к человеку нужно так, как хочешь, чтобы он к тебе относился. Эту истину еще никто не отменял. — Учитель говорил, что рано еще. Течами получше. Да что толку рассуждать? Они все равно у Ильи остались в Смоленске.

— А про «голыми руками» что ордынец говорил?

— Учил меня Горазд и голыми руками. Вернее, руками и ногами.

Так это разве диво? На Руси испокон веков дружинников рукопашному бою учат.

— Верно, учат... — Василиса хитро улыбнулась. — А я думала, врать мне начнешь, что непобедимый баатур.

— Я врать не приучен, — смутившись, буркнул Никита.

— Ты гляди! Я привыкла, что все вокруг врут и выгадывают. А ты как белая ворона. Не боишься прогадать?

— Я по жизни не выгадываю.

— И за обозом франкским просто так поехал...

— Кто тебе такую глупость сказал?

— А что, за награду?

— Я.

.. Я не про то, — парень аж заикаться начал от возмущения.

— А про что?

— Кто тебе сказал, что я за каким-то там обозом еду?

— Сорока на хвосте принесла.

— Дурная у тебя сорока!

— Ну, конечно, наши, смоленские сороки, дурные. Все, как есть. Это тверские или московские сороки — умные... Страсть!

Никита, чтобы не наговорить злых и обидных слов, с силой стиснул зубы. Вот, кажется, и отгадка, зачем она их из поруба вызволяла, зачем вместе ехать напросилась. Ничего удивительного не будет, если позади, в половине дня езды, следует Илья Приснославич с верными дружинниками.

Следопытов у него в отряде хватает: тот же Твердила или братья Вершиничи — Мокроус и Куденя. Не отстанут, будут висеть, как репей на хвосте у собаки. И ждать.

— Эй, ты чего замолчал? — удивленно вскинула бровь Василиса.

Парень тряхнул головой, выказывая нежелание отвечать.

— За сорок, что ли, обиделся?

Он только отмахнулся, внимательно вглядываясь в ельник.