Отрок московский

— Вот еще! — фыркнула смолянка. — Поедем, почтенный Андраш. Да поскорее, вечер скоро.

На том и порешили. Да только человек предполагает, а Бог располагает. Сборы затянулись. Пришлось чинить обрезанные постромки и гужи — разбойники торопились и чужого добра не жалели. После скрутили ремнями и усадили в сани Любослава и кривоносого. Атаман пришел в себя, но соображал туго: крутил головой и водил ошалелыми глазами по сторонам.

Андраш долго осматривал коня, которого звал Золотым, пока не убедился что ни одна шерстинка не упала с драгоценного фаря.

Не доверив никому, перебинтовал ноги, поправил завязки, удерживающие попону. Улан-мэрген сунулся было помочь, но нарвался на такой отпор — молчаливый и холодный, но решительный, — что поспешил убраться от греха подальше. Лишь завистливо поглядывал со стороны и вздыхал.

Так и вышло, что в путь тронулись уже в сумерках.

Никита вез попрек седла честно, с боя, отобранную рогатину. Унижаться и просить Василису дать ему меч он не хотел. Хотя Мал, сопя в усы, предложил парню выбрать что-нибудь по вкусу из его оружия.

Ордынец, воспользовавшись случаем, оставил себе лук, перещупал все стрелы, отобрав подходящие.

Тьма сгустилась очень быстро. Бледный серпик месяца почти не давал света. Лес и дорога выглядели призрачно и немного пугающе. Будто обоз провалился в сказочный мир, не добрый и очень подозрительный.

Когда уже потянуло дымком от витебского посада, а вдалеке послышался лай собак, на дороге показались несколько всадников с факелами. Мал потянул клинок из ножен, а Улан-мэрген наложил стрелу на тетиву.

— Úr Андраш! Tulajdonos! Hat ön, úr Андраш?[12] — донеслось из темноты.

— Hat én, Дьёрдь![13] — громко крикнул купец и пояснил русским спутникам. — Вот они, охранники мои. Явились, не задымились... Так у вас говорят?

У Никиты отлегло от сердца. Еще один кусок пути пройден. Из Витебска можно поворачивать на полдень, к Лукомлю, а оттуда уже выбираться на Бобруйск. Воевода Олекса советовал именно так ехать на Вроцлав. Там можно, если улыбнется удача, нагнать отряд Емельяна Олексича.

И повстречать Федота-Каина, которого татары прозвали Кара-Кончаром[14]. Вот тогда он, Никита, или отомстит за смерть учителя или погибнет.

[1] Накидуха — в славяно-горицкой борьбе удар согнутой рукой вперед-сверху.

[2] Ослоп — русская грубая деревянная палица (дубина) большого размера и веса с утолщённым концом.

[3] Оплёт — в славяно-горицкой борьбе боковой удар согнутой ногой, напоминающий пощечину.