Отрок московский

Да и не по чину мне выспрашивать у почтенных людей, куда они направляются!

— Куда? — почти простонал Никита. — Куда он отправился?

— Тебе что за дело?

Парень схватился за голову. Почувствовал, что руки измараны кровью, начал отирать ладони о штанины, а щеки со лбом о плечо.

— Размажешь больше... — пробормотал Молчан.

— Так умыться дай...

— Еще чего! В порубе тебя умоют ужо...

В бессильной ярости Никита стукнул кулаком по полу:

— Не убивал я!

— Князь с боярами разберутся. На то и поставлены над народом, чтобы правду блюсти.

Ее нам еще Ярослав Киевский завещал, — похоже, от волнения на хозяина постоялого двора нахлынуло желание поговорить. — Правда, она знаешь какая... Она такая... За нее и помереть не жалко.

«Что бы ты про правду понимал, в корчме своей сидючи? — тоскливо подумал парень. — Или ты пробовал умирать за нее»? А потом ему стало стыдно. Кто знает, может Молчан достаточно повоевал в свое время, недаром же у него ноги, как у заправского наездника? Тут, на севере, хоть Орда и не наседает, зато хватает немецких рыцарей-крыжаков, да и Литва под боком.

В общем, был бы меч, а об чей щит его притупить, завсегда найдется...

— А тебя, головник, к ответу призовут, — продолжал меж тем Молчан. — Выведут на чистую дорожку! И дружка твоего. Вместе, поди, грязные делишки обделывали!

— Я не убивал! — повторил Никита, совершая новую, но по-прежнему неудачную, попытку подняться.

— Ага! Не убивал он. Ты на руки свои посмотри! А! Вон уже и стража поспевает! Сиди! Не дергайся! Сейчас ни тебя!

По лестнице затопали сапоги.

Прогрохотали у порога, и в горенке сразу стало тесно.

— Этот, что ли? — лениво ткнул пальцем в Никиту коренастый мужик, одетый в овчинный полушубок поверх бахтерца.

— Он, Фрол Силыч, — с готовностью отозвался корчмарь. — Вот он душегуб и есть.

— Щупловат, — покачал головой стражник.

— Ты ж его не покупаешь! — решительно вмешался еще один витебчанин — высокий, худой, с клочковатой пегой бородой. — Вяжем, да пошли, а то спать охота! — он зевнул, прикрывая губы широкой ладонью.

— Ну, вяжем так вяжем, — пожал плечами первый.

— Там еще один! — встрял в их неторопливый разговор Молчан. — Татарин!

— Да? — все так же лениво откликнулся коренастый Фрол. — Татарин так татарин. Все ж лучше незваного гостя...

— Руки давай, — обратился худой к Никите. — Вязать буду тебя...

— Я не убивал, — твердо проговорил парень.

— Может, и не убивал, — тощий стражник подошел поближе, сжимая в пальцах короткую веревку. — Все может быть... Я тебе верю.