У бездны на краю

Оседлав опустившегося на четвереньки Грация, Нисса уперлась ступней в кожаную подошву одной из племянниц Жана де Грайи, взгромоздившейся верхом на Эмери. Скинуть на пол полусонную тетеху оказалось слишком просто, даже неинтересно. Вторая племянница тоже продержалась недолго. Тогда Нисса предложила Эмери сразиться с ним самим: пусть он стоит на полу на одной ноге, а она будет верхом на Грации. Сотник с возмущением отказался: не подобает благородному рыцарю биться с дамой, пусть даже и в шутку.

- Что, боишься проиграть? – принялась подначивать его Нисса, растирая стопу и встряхивая затекшую кисть правой руки.

- Боюсь потерять свое достоинство, – напыщенно ответил Эмери. – Ибо сказано: нехорошо, когда mulier est super virum*.

* Лат. «женщина на мужчине; женщина выше мужчины».

- Кем сказано? – поглаживая струны гитерны, насмешливо вставил Граций. - Уж не Аристотелем ли - известной деве Филлиде?

- Что еще за Филлида? – нахмурилась Нисса. – Ты ничего не рассказывал мне ни про каких филлид.

- А зря, - расправляя манжету, заметил Эмери де Вир. - История крайне поучительная. И повествует о том, что даже мудрейшие из мудрых, когда не устоят перед соблазном плоти, превращаются в жалкое посмешище.

- Ну так расскажи уже! – сердито вздернула подбородок Нисса.

- С удовольствием, Ваше высочество. Случилось так, что Александр Великий, совершая свой поход на Восток, пал однажды жертвой чар некоей гетеры по имени Панкаста, иначе известной как Филлида.

Тогда пришел к Александру его учитель, великий Аристотель, и принялся увещевать его отринуть ласки соблазнительницы, дабы вернуться к ратным подвигам. Панкаста же тем временем гуляла поблизости и подслушала речи Философа. И решила отомстить ему, применив все свои чары и все любовные снадобья, имевшиеся у нее в большом количестве. И воспылал Аристотель к ней пагубной страстью, да столь бурно, что в обмен на посулы разделить с ним ложе согласился опуститься на четвереньки, подобно животному, и дать оседлать себя коварной гетере. И когда увидел Александр то жалкое зрелище, то воскликнул: «Если с моим многомудрым учителем она проделала такое, чего же ожидать мне!» И в тот же час отбросил от себя морок женских чар и продолжил свои славные походы дальше на Восток.

- А у нас иначе сказывают, - неожиданно подал голос молодой паж, тот, что обычно в молчании внимал речам старших.