У бездны на краю

Чем выше поднималось солнце, тем реже и глуше звучали охотничьи рога; лай собак постепенно стихал, рассыпавшиеся по лесу выжлятники не столько преследовали зверя, сколько пытались подбить стаю до подобрать отставших. Нисса и не заметила, как их осталось четверо: она, барон Буршье, седоусый пикер и белобрысый лучник Джон, вязкости которого могла бы позавидовать и сама Репейка, продолжавшая преследовать зверя где-то в глубине леса. Вот только какого зверя? Может, она давно уже скололась и гонит теперь сменника? Или вообще сбилась на косулю или какую-нибудь мелочь? Вряд ли, конечно – но и опытные гончие, бывает, дают осечку.

- Молодец, Репейка! - обрадованно воскликнул пикер, услышав изменившийся лай гончей. - Дожала все-таки. Ну что, лесной король, чем еще удивишь?

Через пару миль скачки по лесу они, наконец, догнали свою полазистую выжловку, с неутомимым остервенением преследовавшую белоснежного оленя. Хотя сейчас он уже не выглядел столь величественно, как прежде: измаранный в грязи, с поникшей головой и мокрой подбрюшиной, стомелый, даже осунувшийся как будто.

- Недолго тебе осталось, голубчик! - возбужденно потирая руки, произнес пикер и, обращаясь к барону Буршье, добавил: – Теперь ваша очередь, мессир. Репейка свою работу сделала.

Белый олень в очередной раз скрылся за деревьями. Всадники медленно, но неотвратимо нагоняли вымотанное животное. И в тот момент заливистый лай Репейки неожиданно прервался.

Выскочив на прогалину, охотники увидели уставшую гончую, в недоумении ходившую по кругу, словно заблудившись в невидимом лабиринте следов.

- Что с ней? – спросил барон Буршье у пикера.

Тот ничего не ответил, лишь молча и сосредоточенно разглядывал заломленную веточку вяза. Заломленную его же собственной рукой в начале охоты.

- Мы ведь здесь уже были, да? – догадалась Нисса. – Он привел нас в начало?

- Хуже, - с досадой обронил пикер. – Он решил устроить нам урвари.

- Что это?

- Ветвящийся след, путаница из следов. Последний довод в нашем споре. Ну давай же, Репейка, не подведи!

Но гончая по-прежнему продолжала наматывать круги по поляне, пытаясь распутать оставленную оленем загадку.

- Давай же, родная, давай! Уйдет ведь! – едва не плакал от досады пожилой седоволосый пикер. – Ну напрягись еще разик, прошу тебя!

«Тру, тру-ру-ру!» Охотничий рог неожиданно протрубил где-то совсем рядом, не далее чем в полумиле.