У бездны на краю

– Отчего же ему удалось отравить взглядом только троих? К тому же, брат Гримо, насколько я помню упомянутое тобой сочинение, в нем говорится, что после убийства ядовитая дева лишается яда подобно змее и становится безвредной.

- Но потом может снова накопить его! Ведь между смертями наших братьев проходило несколько дней!

- Но мы не можем обвинять нашего брата только потому, что где-то живут какие-то индийские девы, – робко вступился за Ивара тучный переписчик с отвисшей нижней губой.

- Брат Жобо прав, - поддержал его Гиллен.

– Не полезнее ли поискать корень зла где поближе, чем в сказаниях о далекой Индии? К тому же, пока еще никто не подтвердил своим примером способность приучать себя к ядам да такой степени, чтобы отравлять других хотя бы через укус.

- Да неужели?! – взвился Гримо. - А как же Митридат, создатель териака? Сей понтийский царь, употребляя яд в малых количествах в течение долгих лет, довел себя до такой невосприимчивости, что, когда римляне пришли за его жизнью, даже не смог отравить себя и был вынужден просить солдат перерезать ему горло.

Неужели наш наваррский всезнайка не знает таких простейших вещей?

- И где же здесь про отравление взглядом? – в голосе седого кордельера зазвенели нотки раздражения. – Или страх лишил тебя и остатков рассудительности?

- О да, мною движет страх – страх за жизни наши братьев! Который тебе, чужаку, неведом – ибо тебе на них плевать!

- Братья, братья, перестаньте, прошу вас! – принялся увещевать подслеповатый Агильвард, нелепо разводя руками.

– Ведь сказано у Матфея: дом, разделенный враждой, не устоит. Не лучше ли подумать, как нам быть с сегодняшним обедом?

- Ты о чем это, брат Агильвард? – с изумлением и едва ли не в один голос спросили несколько монахов сразу.

- Я про рыбу.

- И что с ней не так?

- Во-первых, наш рыбник мог трогать ее, дышать или смотреть. Во-вторых, рыба - животное с флегматичной комплекцией. А значит, привносит в организм холодные жидкости: флегму или черную желчь.

Которые особенно неполезны людям преклонного возраста, ибо забирают у них и без того истощенное жизненное тепло. Кроме того, рыба, будучи вязкой пищей, создает непроходимости в руслах жизненных токов.

- Брат Агильвард прав, - поддержал подслеповатого переписчика францисканец Гиллен. – Еще Гилберт Англикус предостерегал употреблять рыбу одновременно с молоком, дабы не разводить в теле гнилостной флегмы.