У бездны на краю

– Но отчего бы тебе не продолжить цепь логических умозаключений и не попробовать ответить на свой вопрос самому?

Ивар отложил перо в сторону, подошел к кафедре францисканца, долго разглядывал его мелкие пляшущие каракули, затем, немного подумав, ответил:

- Пергамент не из нашего скриптория и не подготовлен как следует, каллиграфическим почерком ты не страдаешь, строки не размечены и пляшут в разные стороны – очевидно, работа эта не на заказ, а для собственных нужд или удовольствия. Так?

- Очень хорошо! – улыбнувшись уголками губ, кивнул головой францисканец.

– Ты уже наполовину у цели.

- Братья, имейте совесть! – зашипели на них сразу несколько переписчиков. – Выйдите наружу, там и беседуйте!

Подчинившись увещеваниям монахов, Ивар со стариком Гилленом вышли за порог скриптория, где, неспешно прогуливаясь среди грядок руты и розмарина, продолжили разговор под лучами пробуждавшегося солнца.

- Также текст не похож на письмо или послание, насколько мне удалось разобрать твой почерк, – растирая между пальцами пахучие цветки руты, заметил Ивар.

- Скорее, это какие-то воспоминания – или вообще выдумка, как у древних авторов. Там было что-то про пожар, книги и Антихриста. Хотя нет, вряд ли это воспоминания – иначе что бы в них делал Антихрист?

- А если это воспоминания, сочиненные – в смысле сочлененные – с выдумкой? –прищурился старик.

- Но зачем? Для чего тратить время на подобные писания?

- А тебе ведом предмет, на который стоит тратить время?

- Быть может, на поиск истины?

- Истины о чем?

- О том, на что стоит тратить время, - улыбнулся Ивар.

- И имеются способы познать эту истину?

- Мне они пока не известны. Но это не значит, что их нет.

- Стало быть, сначала нужно узнать эти способы? Или доказать, что их не существует, верно?

- Верно. Но ты так и не ответил на вопрос, для чего тебе эти воспоминания? Если это воспоминания, конечно.

- А что еще остается старику, как не осмысливать прошлое, пытаясь разглядеть в нем зерна грядущего?

- Но можно же просто наслаждаться остатком дней, разве нет?

- Я и наслаждаюсь - через осмысление.

Едва ли не единственное из оставшихся мне наслаждений. По крайней мере, самое сильное.

- Стало быть, ты пишешь все это для себя?

- Человек никогда ничего не делает только для себя. И в то же время - всегда все делает и для себя тоже. Ибо он есть животное общественное, zoon politikon, как выражались древние.