Зима огненная

В глазах его мелькнуло такое глубокое изумление, что Ида испугалась, как бы Баили не выдал ее тайны, и уставилась на него умоляющим взглядом, без слов заклиная: молчи. Баили, надо отдать ему должное, быстро совладал с собой. Изумление на его лице сменилось вежливым любопытством. Но справиться с голосом ему было, несомненно, труднее, чем с лицом. Когда Баили заговорил, голос его звучал странно и совсем не подходил сказанному.

– Я и вправду не знал об этом. Что ж, в таком случае мне остается только пожелать вам счастья.

Ида добрая женщина и верный друг, кому она достанется – тот может полагать себя счастливцем.

– Не волнуйся, намдалени, я прекрасно знаю, как мне повезло, – самоуверенно заявил Далассин. – И за Иду не переживай, я позабочусь о ней.

Баили едва кивнул ему, тепло попрощался с Идой и пошел прочь. Только потеряв его из виду, Ида смогла выдохнуть и рассмеяться.

– Лучше этой шутки, господин мой, я еще не слыхала! Какое у него было лицо! Сказать по правде, я тоже однажды соврала, что ты мой жених – чтоб не идти в услужение к Эвфалии Мелиссине и не обидеть ее.

Теперь-то ты на меня не рассердишься!

Далассин смотрел на ее веселое лицо, и улыбка его была теплее солнца.

– Шутил я или нет, милая Ида, решать тебе, – наконец, сказал он.

– Что? – засмеялась она прежде, чем смысл этих слов дошел до нее.

– Хочешь быть моей женой? – просто спросил Далассин.

Ида почувствовала себя как бедняга Баили. Но совладать с собой у нее получилось не в пример хуже.

– Чт... н.

.. но я же... а ты...

– Ты спасла мне жизнь и принесла мне удачу. Точно так же ты принесешь удачу всему моему роду. Ты самим Фосом послана была мне, и я был бы круглый дурак, если бы упустил тебя. Я же не девица на выданье, я глава рода Далассинов и сам могу решить, на ком жениться!

– Но я же тебе совсем не нравлюсь! – наконец, воскликнула Ида. – Сколько раз оставались мы наедине, а ты и попытки не сделал ко мне прикоснуться! Зачем брать женщину, которую не хочешь?

– О чем ты говоришь! Кому ты вообще можешь не нравиться! Ты теплая, ты мягкая, тебя всечасно хочется обнимать и целовать, больше всякой победы на поле боя я был бы рад видеть, как ты открываешь глаза рядом со мной, как расчесываешь волосы, как ласкаешь наших детей!

Сердце сильно забилось.

Никто прежде не говорил Иде ничего подобного. Далассин произнес уже мягче:

– Я не прикасался к тебе, потому что не хотел обидеть. Не хотел, чтобы ты решила, будто только твое тело мне и нужно.