Зима огненная

Далассин скользнул по девушке растерянным взглядом, пока не сообразил, что она прислуживает в таверне. Он попросил принести им вина и птицу в медовой подливе – любимое блюдо Иды.

Они сидели не друг напротив друга, а рядом, что было с одной стороны непривычно, а с другой – Ида знала, что в семействе Далассинов именно так и принято сидеть за столом с близкими. Это позволяло ей незаметно в окружающем полумраке гладить его ладонь кончиками пальцев. Она хотела как могла успокоить его и утешить, чтобы он и вправду думать забыл о чужеземцах, об опостылевшем ему городе, чтобы перенесся мыслями туда, где они – совсем скоро – будут вместе, и где не ладонь, но само его сердце Ида станет держать в руках.

Тем не менее, когда принесли птицу, Ида, евшая в последний раз утром, забыла о делах сердечных и принялась радостно набивать живот, чем немало повеселила Далассина.

Он смотрел на нее с такой лаской, как не смотрела даже мать в те благословенные дни, когда Ида еще не торговала собой. Подошедшая к ним девушка из прислуги улыбнулась и, склонившись над столиком, произнесла:

– На третьем этаже есть свободные комнаты.

Должно быть, именно за этим сюда и приходят, подумала Ида. Даже странно, что она никогда прежде не бывала тут. Далассин выглядел растерянным, будто слова девушки вырвали его из размышлений, в которые он был погружен. Мысли его блуждали далеко. Но Ида, не собираясь упустить праздничной ночи, запустила руку в кошель на поясе и протянула девушке золотой.

– Ты же не возражаешь? – лучезарно улыбнулась она Далассину.

И, благодарение Фосу, тот не возражал.

Как и предполагала Ида, в таверне неслучайно было три этажа – это место было достаточно известно среди влюбленных парочек и самый большой доход приносили хозяевам именно комнаты на верхних этажах, а вовсе не кухня на первом. Когда они поднимались по лестнице, мимо них прошмыгнул болезненного вида юноша, тянущий за собой такую же бледную черноволосую красотку. Из-за ближайшей двери послышался женский смех – больше искусственный, чем искренний.

Комната, в которой разместились они, была небольшая и чистая. Здесь был глиняный светильник, небольшая жаровня с углями и мягкий матрас с одеялами. Но что самое удивительное – здесь, как и во многих комнатах этого странного заведения, был балкон, притом довольно широкий. Вид с него, правда, не отличался великолепием – кусок Площади Быка и узкая улочка, на которой располагалась таверна.