Зима огненная

Длинный и тощий, с худым, искаженным злобой лицом, он навис над невысоким хатришем как хищная птица над добычей.

– Несчастная заблудшая душа! – возопил монах. – В сей святой праздник ты должен быть в храме и петь хвалу всепобеждающему Фосу, одарившему тебя и твой неблагодарный народ светом еще на год! А вместо этого ты развлекаешь себя бесовскими зрелищами и тискаешь потаскуху!

Наемники в большинстве своем знали, что отвечать на оскорбления священнослужителей опасно. Пакимер попытался отшутиться.

– Я бы и рад, святой отец, но не слишком-то нас жалуют в храмах.

Худшего ответа он придумать не мог.

– Тебя и твоих заблудших соплеменников потому и не жалуют, что вы еретики хуже проклятых намдалени!

Пакимер открыл было рот, но жрец не дал ему вставить ни слова. Будто кровь из перерезанного горла, проклятия выплескивались из его рта.

– Весовщики, безбожники! Всех вас ждет лед Скотоса!

Хуже всего было то, что и народ на площади стал к нему прислушиваться. Ида не понаслышке знала, как легко обвинения в ереси переходят в бунт.

Она помнила погромы макуранцев, помнила, как весной летело над городом «выкопаем кости намдалени!». Она слышала, что Марк Скавр, командир римского отряда, буквально вырвал Аптранда и троих его солдат из рук беснующейся толпы. Если этому монаху удастся зажечь людей, что помешает им наброситься на Пакимера, а затем и на других чужеземцев.

Ида шагнула к монаху, обвила его руками за шею и поцеловала в губы, прерывая поток проклятий. Толпа ошеломленно ахнула, затем заулюлюкала.

Монах поначалу не понял, что произошло, губы его продолжали кривиться, выплевывая злые обвиняющие слова, но затем тепло ее рта дошло до него. На короткий миг он вцепился в Иду жадно, как оголодавший пес вцепляется в кость, Ида почувствовала, как худая рука с силой сжала ее зад и жесткие губы впились ей в рот. Но затем жрец оттолкнул ее, плюясь, вытер губы и, воскликнув «Проклятая блудница, тебя ждет ледяной ад!», поспешил исчезнуть.

Пакимер, улыбаясь во все лицо, подал ей руку.

... Намдалени, не питавшие никакого почтения к большинству видессианских монахов, были только рады посмеяться над их унижением. Им не нужны были оправдания Иды, но она все равно поспешила объясниться:

– Я и не думала оскорбить святого отца! Но если бы он не замолчал, мог вспыхнуть новый бунт, а я повидала их достаточно и совсем не хотела видеть еще один! В прошлом году отец едва не расстался с жизнью, когда в нашем квартале избивали макуранцев.