Зима огненная

А когда мне было пять лет, двое моих соседей погибли в схватке с намд... – Она осеклась. Эмбриак, сын Ренгари, открыл было рот, чтобы возразить, но Ида сказала мягко: – Я никого не обвиняю. Каждый вправе защищать свою жизнь и достоинство. Но любую смуту лучше предотвратить, чем потом считать потери.

Неизвестно, каких слов ожидал Эмбриак, но на миг он взглянул на Иду с удивлением. Затем сказал просто:

– Ты права.

На том они сошлись, и Иду приняли в игру. Она была одновременно игроком и ставкой, но совсем не печалилась тому.

Деньги, которые она выиграет, и будут ее платой за сегодняшнюю ночь, а затем, полагала она, тот из намдалени, кто окажется более удачлив, уйдет с ней. Что ж, это ничем не хуже ночевки в родительском доме.

Она постепенно отогревалась от уличного мороза. Щеки и стопы покалывало. Ида выиграла четыре золотых, потом почти все проиграла, но ничуть не расстроилась. Трактирщик Мокий, узнавший ее, подошел спросить, как у нее дела. От него Ида узнала, что осенью в заведении действительно подрались два отряда охраны каких-то купцов.

С их хозяев под угрозой рассказать о пьяном кутеже всему городу удалось стрясти немалую сумму на обновление обстановки.

Толстяк в зеленом халате, развлекающий троих девиц, уже тискал одну из них за грудь. Судя по его лицу, он был давно пьян. Две оставшиеся красотки сверлили товарку недружелюбными взглядами. В своей досаде они не замечали, что трое юношей из золотой молодежи с любопытством рассматривают их самих.

К столу юношей подошел, прихрамывая, человек средних лет.

Судя по его выправке, не изглаженной ни годами, ни ранением, это был военный. Он вежливо обратился к ним, слов Ида не расслышала (в этот миг Виттерик рядом с ней радостно воскликнул, выбросив «солнца Фоса»), но, судя по всему, гость просил разрешения присесть за их стол. Юноши только отмахнулись от него. Гость поковылял к столу, за которым сидели три девицы с их подвыпившим господином, и обратился, должно быть, с той же просьбой.

Эта навязчивость показалась Иде странной, тем более для человека, выглядевшего слишком гордым для того, чтобы искать чужого общества.

Одна из девиц грубо послала его прочь. Гость отвернулся и на миг встретился глазами с Идой.

Тогда ей все стало ясно.

Она уже видела этот взгляд, полный древнего, глубокого, бесконечного одиночества. Так смотрели люди, отчаянно изголодавшиеся по человеческому теплу, готовые на любое унижение, лишь бы услышать обращенное к ним доброе слово.