Зима огненная

Ида ходила на них с соседями и после пары таких зрелищ сделала собственный вывод: если собираешься затевать мятеж, лучше всего быть одаренным воином, но не слишком видным вдохновителем – в этом случае больше всего вероятность остаться в живых. Так, Император пощадил капитанов Бурафоса, хотя самому адмиралу отрубили голову. Ида боялась увидать среди обреченных Далассина – ей было бы весьма горько, если бы человек, которому она спасла жизнь, скончался так бессмысленно. Но удачливый Далассин, судя по всему, оказался как раз тем самым одаренным воином, но не слишком видным вдохновителем.

Первыми были казнены ближайшие сподвижники Ономагула, а несколько недель спустя дело дошло и до весьма незначительных особ – этих казнили скорее в назидание прочим: как таковой опасности для страны они не представляли.

Ида нарядилась в зеленую тунику с пурпурной вышивкой и убрала волосы красной лентой. День был солнечный, и по дороге к амфитеатру она купила себе и соседским детям сладкие булочки с миндалем и медом.

Их отец, могучего телосложения красильщик Кризантий, хотел купить булку и себе, но Зенона стала выговаривать супругу с выражением всегдашней брезгливости на лице:

– Куда тебе еще сладостей! Посмотри на себя – ты заплыл жиром, как старый чинуша! Надо мной смеются все подруги!

Кризантий, смущенный, опустил булочку обратно на лоток. Зенона была несправедлива к мужу: во всяком случае, сейчас, когда он был одет, Ида не видела на нем ни кусочка лишнего жира. Она не имела обыкновения высказываться о чужих делах, но в этот раз заметила шутливо:

– Если бы у меня был муж, я бы только и делала, что хвалила его.

Зенона посмотрела на Иду так, будто та сказала какую-то дикость.

– Пока ты ходишь с войском, для тебя нет мужа, – наконец, произнесла она.

Вскоре добрались до амфитеатра и уселись на одном из средних рядов: первые были уже заняты. Ида беззаботно жевала булку, рядом шестилетний Алкей, младший из соседских отпрысков, увлеченно ковырялся в носу.

Но вот на круглую площадку посреди амфитеатра вышел высокий, несколько обрюзгший человек с длинным свитком в руках, развернул свиток и принялся читать. Никаким чародейством не требовалось возвышать его голос – он и так доносился до последнего ряда амфитеатра из-за особого строения последнего.

– Сегодня да узрит народ Видесса расправу над ничтожными червями, предавшими своего Императора и предпочетшими служить проклятому мятежнику.