Зима огненная

Теперь она знала, что Далассин не желал ее. Не желал – но всегда был рад видеть, а это дорогого стоило. Ей было хорошо рядом с ним, и оттого казалось, будто священный гимн, что пели жрецы, впервые доходит до ее сердца и в старом, давно не употребимом языке понятно ей каждое слово.

Когда служба подходила к концу, жрец – сегодня это был не владыка Бальзамон – еще раз повторил Символ веры. И, вторя его голосу, весь храм вздохнул в едином порыве:

– Мы благодарим тебя, Фос, Повелитель Правды и Добра, наш великий защитник и покровитель, простирающий длань над головами людей и глядящий на них с милосердием.

Ты следишь за тем, чтобы чаша Добра на весах всегда была тяжелее. Пусть же вечно будет длиться твое могущество...

Ида чувствовала необычное умиротворение, словно действие точившего ее яда ослабло с этой молитвой.

– ... и за это мы заложим наши души, – добавили присутствовавшие в храме намдалени.

Ида не открывала глаз. Ее умиротворенному разуму не хотелось видеть сотни гневных взглядов, хлеставших еретиков.

И все-таки, услышав «быть того не может» из уст Далассина, она нехотя подняла веки. Как и половина храма, Далассин смотрел на намдалени, но, кажется, его больше возмутила не ересь.

– Что случилось? – спросила Ида.

Далассин указал на светловолосого наемника с крестообразным шрамом на левой скуле, Ида его не знала.

– Готов поклясться, что убил этого дьявола в битве под Гарсаврой, как он может сидеть сейчас здесь! – возмущенным шепотом проговорил Далассин.

Ида пожала плечами.

– Мастерство целителей тоже не стоит сбрасывать со счетов.

Он как-то странно посмотрел на нее.

– Я проткнул ему саблей шею, он вообще не должен был дождаться помощи. А, чертовы намдалени, – он взъерошил волосы на затылке, смеясь сам над собой, – верно говорил отец: если хочешь убить островитянина, отсеки ему голову, а тело поруби на куски, сожги и развей пепел – тогда он умрет. Но это неточно.

Ида не удержалась от смешка.

Далассин в своей неприязни оказался недалек от истины. Она видела, какие страшные удары выдерживали намдалени и как восстанавливались после тяжких ран. И в то же время Иде стало грустно оттого, что жестокая шутка о ее друзьях ее развеселила.

Когда они выходили из храма, Далассин все прохаживался на счет наемников.

– Я удивляюсь, почему варваров до сих пор пускают в наши храмы. Ведь они мало что еретики, так еще и вести себя толком не научились.