Зима огненная

Как бы ни сложились объяснения с Кириаки, больше она не будет иметь с ней дел, и все неприятное, что может сегодня быть, со временем сотрется из памяти. Солнце почти поднялось в зенит, когда они вышли.

Обычно Ида приходила к Кириаки раньше, и та, верно, уже думала, что она не придет. Поэтому, когда она постучала железным кольцом в ворота, им открыла не хозяйка, а привратник. Крепкий старик с блестящей лысиной и длинной седой бородой оглядел намдалени, затем без всякого радушия уставился на Иду.

– Кто вы такие? Что вам нужно?

– Мое имя Ида Киннама, господин. Я пришла вернуть госпоже Налбате ее золото и поговорить с ней. – Она показала мешочек.

– А эти варвары зачем притащились?

Ида не ожидала допроса и не придумала, что будет говорить кому угодно, кроме госпожи Налбаты, поэтому решила ответить честно:

– Это мои друзья. Меня ждет непростой разговор, и я не хотела бы оказаться совсем одна. Передайте, пожалуйста, госпоже Налбате, что я хочу встретиться с ней.

Старик, удостоив ее весьма недружелюбным взглядом, захлопнул окошко. Оставалось только гадать, пошел ли он и вправду к своей госпоже или решил оставить нежеланных гостей на пороге. Наконец, ворота отворились. Кириаки, стоявшая позади привратника, не была нисколько радушнее него. Однако она все же не стала нарушать обычаев гостеприимства и сказала:

– Проходите.

Они вошли. Файярд и Тургот оглядели двор, не выказывая, однако, сильного любопытства. Ида подумала, что по сравнению с садами дворцового комплекса дом Кириаки не так уж впечатляющ.

Хозяйка не стала проводить их ни в дом, ни в сад. Она стояла посреди мощеной дорожки, ведущей от ворот к дому, и смотрела на Иду с унылой неприязнью.

– Я пришла вернуть ваше золото, моя госпожа, – осторожно начала Ида. – Я больше не смогу приходить к вам. Я не думаю, что... не думаю, что вашему сыну сможет помочь женщина вроде меня. Вряд ли он сильно во мне нуждается, тогда как мне тяжело терпеть его обращение.

Мне кажется, служители Фоса могли бы ему помочь и пробудить его душу, например, господин Нейпос из Академии...

Их прервало утробное мычание. Это был Олким, должно быть, из окна углядевший Иду. Он спешил к ней на своих коротких ногах, изредка опускаясь на четыре конечности, как зверь, его детородный орган набухал на глазах. Намдалени преградили ему дорогу мечами. Они не доставали оружия из ножен, но Олким замер и попятился.