Зима огненная

На лице его ничего нельзя было прочитать, но на лицах своих друзей Ида видела то же отвращение, какое, верно, и сама не сумела скрыть, когда впервые увидала уродца. Кириаки, словно боясь, что намдалени причинят ее сыну вред, невольно заступила его, и Иде сделалось горько. Поверх мечей она протянула Кириаки мешочек с золотом. Та с каменным лицом приняла его и пересчитала.

– Здесь не все, – сказала она, наконец.

Иде хотелось провалиться сквозь землю.

– Здесь сорок золотых за восемь дней, что я не приходила к вам, госпожа.

Но ведь я была у вас два дня – и потому взяла за них плату.

На лице Кириаки отразилась еще большая неприязнь, но вид вооруженных намдалени отбивал желание спорить.

– Если это все, тогда уходите, – сухо сказала она.

Ида облегченно вздохнула. Увидев, что она собралась уходить, Олким издал тоскливое мычание – возможно, ей и вправду удалось пробудить в нем нечто человеческое, а может, он издавал этот звук всегда, когда у него забирали еду или игрушку – Ида уже не хотела выяснять.

Вряд ли Кириаки еще когда-нибудь подойдет к ней. Она, конечно, знает Зенону и знает, где Ида живет, но теперь знает также, что у нее есть друзья-наемники и что эти друзья тоже знают, где живет Кириаки. При таком раскладе Ида не боялась, что ее однажды похитят и оставят до скончания дней наложницей уродца.

– Если со мной что-то случится, вы знаете, где искать, – сказала она не то в шутку, не то всерьез, когда они вышли за ворота.

– Ну и мерзкое же создание, клянусь Игроком, – передернулся Файярд.

– Как только ты с ним спала.

Ида слабо усмехнулась. Она чувствовала себя отравленной, но не слишком беспокоилась об этом – дурные воспоминания изгладит только время.

– Ида, послушай... – начал Тургот и молчал после этого так долго, что ей показалось, будто ничего больше он не скажет. Наконец, тот заговорил вновь: – Почему бы тебе не перебраться жить к нам, в императорский квартал? Ты столько для нас сделала, что это меньшее, чем мы можем тебя отблагодарить. Тебе больше не придется торговать собой, ты станешь сестра наша и ни в чем не будешь знать нужды.

Тургот был одним из старших офицеров намдалени и, верно, мог говорить не только за себя. Тем ценнее было его предложение, что сам он не имел бы с того никакой выгоды: он делил с Идой постель давно, прежде, чем влюбился в свою соотечественницу Мавию, дочку наемника, вдвое младше него самого. Ида видела Мавию пару раз – та казалась ей обыкновенным глуповатым подростком, притом балованным.