Зима огненная

Будь перед ней кто-то из видессиан, Ида могла бы скорчить умильную рожицу и выпросить что ей нужно. Но намдалени не любили заискивания, и она сказала просто:

– Он мой друг, так же, как ты. Я спасла ему жизнь и, мне кажется, имею право знать, почему Император тоже решил пощадить его.

Сотэрик долго не отвечал, и Ида подумала, что с пощадой Далассина все было не так просто, как сам Далассин ей объяснил.

... Туризин решил устроить очную ставку с пленниками на военном совете. Ближайшие соратники Ономагула уже были преданы смерти, а потому прочие пленники прекрасно знали, что может их ждать в случае, если Императору не понравятся их речи.

Почти все они принадлежали к поместной знати западных провинций. Прежде горделивые и самоуверенные, в присутствии Императора многие утратили спесь и смотрели на Туризина и его офицеров настороженно и угрюмо. Точно так же смотрели на них капитаны мятежного Бурафоса, еще не знавшие, сулит ли им встреча с Его Величеством пощаду или погибель.

Подходя к императорскому креслу, они простирались ниц.

Некоторые были Туризину неизвестны, но многих он узнавал.

– Поднимись, поднимись! – нетерпеливо велел Император худощавому Адонию Ракендиту. Взгляд пленника беспокойно метался из стороны в сторону, ни на одном лице не останавливаясь надолго. – Я был о тебе лучшего мнения, Адоний. Почему ты примкнул к мятежнику?

Тот нервно пожал плечами. Среди офицеров послышались смешки. Зато следующий за ним Янис Ласкарис отвечал с бесстрастной прямотой:

– Я полагал, Ономагул будет лучшим владыкой, чем ты.

Он старше и опытнее, а кроме того, гораздо лучше понимает нужды поместной знати. Ты же слишком увлекся военными и сам превратился в одного из них, совершенно забыв о нас.

Туризину явно не понравились его слова, но он не мог не отдать должное честности этого человека.

– Что ж... – медленно проговорил Император. – Я ценю твою прямоту, хоть ты и несправедлив ко мне. Как могу я забыть среду, из которой вышел, как могу я не понимать землевладельцев, если сам был одним из вас почти всю мою чертову жизнь! Впрочем, это ты вскоре и сам увидел бы, если бы не поддержал глупый мятеж.

Нынче я хочу спросить тебя лишь об одном: будешь ли ты служить мне далее? Принесешь ли ты мне присягу именем Фоса и будешь ли верен мне?

– Да, – отвечал Ласкарис. – Теперь, когда Ономагул мертв, я сомневаюсь, что для Видесса найдется лучший император, чем ты.

– Да будет так, – сказал Туризин.