Зима огненная

Битва Далассина и прежнего противника Аргира (кажется, его звали Малеин) была зрелищем еще более захватывающим, чем битва самого Аргира. Малеин, вне всякого сомнения, был лучшим среди явившихся на испытания бойцов, но и Далассин – их будущий командир – не уступал ему. Оба были изворотливы и ловки, и нарядный Далассин со смеющимися глазами казался солнцем, а хмурый сосредоточенный его противник – луной. Но если Малеин был изворотлив и гибок, Далассин вдобавок к этому обладал непревзойденной хитростью. Защищаясь от очередного удара, он словно бы оступился, рухнул на колени, подняв щит, чтобы закрыть голову, и из пыли полоснул саблей под коленом противника.

Малеин вскрикнул от неожиданности и злости. Шаровары его были из темного льна, и выступившая кровь была не слишком на них заметна, но делать вид, будто не получил раны, противник не стал. Он отошел к краю поля, и Далассин поднялся как ни в чем не бывало.

– А он неплохо бьется, – признал Сотэрик. Лицо его горело азартом, и прежде, чем Ида успела что-либо сказать, он перемахнул через ограждение.

Далассина, казалось, ничуть не удивило появление наемника. Он усмехнулся и крикнул:

– Дайте ему саблю и щит!

По толпе зрителей пронесся возбужденный вздох – посмотреть на сражение Далассина и одного из командиров намдалени было даже интереснее, чем на сами испытания. Сабля была для Сотэрика не слишком привычным оружием – намдалени в бою пользовались прямыми рубящими мечами – но он не выказал недовольства. Только начался поединок, как Иде сделалось ясно: здесь хитрость Далассина ему не поможет.

Он был, пожалуй, изворотливее противника, но это почти не давало ему преимущества: Сотэрик, быстрый, сильный и опытный, наносил удар за ударом, рука его почти не опускалась, и Далассину оставалось лишь защищаться, отступая под яростным натиском намдалени. Когда же сам Далассин попытался достать его, Сотэрик не принял удар на щит, но с такой силой ударил щитом саму руку, что Далассин охнул и выпустил саблю. Кровь его не была пролита, и поединок, таким образом, продолжался, но Ида подумала, что Сотэрик вполне мог сломать ему запястье.

Однако воля Далассина вовсе не была сломлена – едва Сотэрик отвлекся отбросить саблю ногой, он что было силы ударил его кулаком в лицо. Пальцы Далассина унизывали перстни с драгоценными камнями, и оттого удар вышел еще тяжелее. Сотэрик отшатнулся, но уклониться не сумел.

Далассин в мгновение ока поднял свою саблю, не спеша, однако, напасть.