Зима огненная

Он здесь, в столице! Он называет себя верным слугой Императора – выходит, Туризин простил его? А Драгацезы не назначили награду за его голову, раз безутешный вдовец разгуливает на свободе и называется первым встречным?

Осторожно, подбирая каждое слово, Ида произнесла:

– Мне откуда-то знакомо ваше имя, господин. Не вам ли принадлежал форт на западе, который сожгли еретики-намдалени?

– Да, ужасное горе, – подтвердил Мелиссин. – Там погибла моя несчастная жена, да примет Фос ее душу.

Он не знает, что Эвфалия жива? Или пытается вызвать у Иды сострадание? Что ей делать? Сообщить Эвфалии, что ее бывший муж в столице – и пускай Драгацезы охотятся за ним сколько влезет? Но ведь он пришел к ней на помощь, хотя был уверен, что на нее напали, он готов был защитить ее с оружием в руках – и она отдаст его разозленному семейству?

Но он обрек жену на ужасную гибель – и ради чего!

Смятенная этими мыслями, Ида даже не сразу услышала его вопрос:

– А вас, прелестное создание, как зовут?

– Я Ида, господин, – отозвалась она.

Они почти дошли до Академии, когда она решилась спросить:

– Мой господин, когда вы сказали, что есть боль, от которой нельзя исцелиться, что вы имели в виду?

На лице Мелиссина отразилась глубокая скорбь – такая глубокая, что у Иды не осталось сомнений в ее искусственности.

– Разве мне когда-нибудь удастся вернуть мою Эвфалию, похороненную под развалинами, даже если я отстрою дом заново?

– Я не хотела потревожить вашу рану, господин, простите меня, – не чувствуя ни малейшего раскаяния, произнесла Ида.

Привратник у лазарета не спрашивал их имен – посетители здесь бывали самые разные. Спросил только, что с девочкой, и велел ждать в коридоре, пока не освободится кто-то из целителей. Увидев в одном из покоев господина Нейпоса и Элпидия, Ида обрадовалась: добродушный нрав Нейпа будет весьма кстати, когда самоубийца придет в себя. Не дожидаясь, пока навстречу им выйдет кто-то еще, Ида вошла в просторное светлое помещение, где лечили раненых, и Мелиссин осторожно опустил девочку на скамью.

Элпидий был так рад видеть Иду, что даже смертельная бледность, покрывавшая его лицо – Ида не сомневалась, что он сегодня обошел, по меньшей мере, с десяток человек – чуть отступила. Он без конца тряс ей руку, расспрашивая о ее делах.

– О, Ида, я так рад, что ты теперь одна из нас. Я слышал, вы с господином Нейпом весной ехали с намд...

Ида заткнула ему рот поцелуем.