Песня для тумана

Молодой шаман некоторое время изучал лицо собеседника, но, наконец, не выдержал:

– Ты любил её? Бабушку.

Ульв потёр подбородок и бросил на Онни быстрый взгляд. 

– Она ведь всё ещё в Срединном мире. Так что – нет.

– А она… – молодой шаман невольно запнулся. Начал с другого конца. – Дед просто взбесился, когда она плыть к тебе решила. И его с собой не взяла. До сих пор боится, что ты её заберёшь. Как прочих. Потому и через Нижний мир прошёл. Ты… не сердись на него. 

Стейнсон оскалился по-волчьи, но уже через мгновение глядел спокойно.

Даже с любопытством.

– Хотел бы забрать – ты бы на свет не родился. Чуткий такой. Я и сам едва медведя заметил. 

– Я следил, – со сдержанной скромностью пояснил Онни. – Знал, что дед следом пойдёт. 

– Всё равно.

– Я сильный нойд. Сильнее всех, после бабушки. – И тут же молодой шаман поправился: – Из живых.

Ульв слегка поморщился и развалился на широкой лавке, как на ложе, полуоблокотившись о стену. 

– Где ты вырос? У медведей или оленей?

– После того, как нойд Олли ушёл в Верхний мир, саамы живут вместе, не делая различия между предками, – вежливо ответил гость.

– Как это произошло? – в голосе Ульва прозвучал интерес, но глядел он не на собеседника, а в бревенчатый потолок, хмурился, постукивал пальцами по согнутому колену.

– Когда вы с золотоволосым уплыли, было тихо и мирно. Какое-то время.  А потом к оленям стало приходить всё больше медведей. И оставаться. Кто-то женился, как дед, и входил в дом своей женщины, кто-то просто перевозил семью.

Жаловались на своего нойда. При прежнем медведе жил тише воды ниже травы, но когда стало понятно, что вы с золотоволосым не вернётесь, сделался вождём. Он был жесток и, кажется, безумен. Но среди медведей тогда сильных нойдов не было – дедушка ещё не набрался опыта, прочих ты увёз. 

Ульв, наконец, повернул голову, видимо заинтересовавшись рассказом.

– Но однажды безумный нойд умер, да?

Онни утвердительно наклонил голову.

– Никто не решался его хоронить. Все знают, что после смерти нойды становятся сильнее. И когда все медведи перебрались к оленям, Олли попрощался с бабушкой и дедушкой, оставил им заботу о людях, а сам…

– Это сколько времени прошло? – перебил Ульв. – Мертвец должен был уже встать!

– Да, – печально вздохнул Онни. – Так и было. Отчаявшиеся медведи пытались сами его похоронить. Но многого не знали. Когда труп поднялся, один из них ударил его ножом.