Баюн и сердце мира

Всю широкую Масленицу пекли блины. Ими прощались с душами родичей, которые покинут Явь вместе с Велесом.

По всему городу из поварен вырывался упоительный запах свежеиспеченных блинов.

Врика и Марджари, а с ними Домаш, их товарищ по Чародому из Перунова ведомства решали, не зайти ли им напоследок в Воронинский трактир, где на вывеске «Здесь Воронины блины» была изображена толстая ворона с блином в клюве.

Выбор блинов в трактире был огромен: гречневые, ржаные, на ситной муке, с припеком.

На любой вкус: кружевные тонкие или пышные и рыхлые, нежные и пушистые, с начинками, завернутыми внутрь или с заедками, поданными отдельно, и, наконец, обрядовые, размером с небольшое блюдце, политые топленым маслом.

За приглашающе открытой дверью мелькали половые в белых рубашках с красными кушаками, они несли блюда с золотыми стопками горячей выпечки, тягали ведерные самовары. Из трактира, дразня и заставляя невольно глотать слюну, вырывался в холодный воздух вместе с жарким паром соблазнительный дух горячего лакомства.

- Как на масленой неделе в потолок блины летели, – шумно поведя носом, пропел Врика.

Парни оживились и стали считать складчину, прикидывая сколько смогут съесть горяченьких блинцов с начинками.

- Поберегись! – мимо неслась тройка, где сидела с отцом боярышня Огнева.

Дева чинно глядела перед собой, только на мгновенье стрельнув глазами по друзьям, сверкнула улыбкой. Домаш проводил долгим взором тройку с девицей и вскинулся тяжело на Марджари.

Он знал, что Огнева привечает его друга.

- Ой, да не ревнуй понапрасну! Я ещё долго прохожу вольным неженатиком без шапки. Ещё не нашлась такая девица, что околпачит меня навек! – и Марджари, рисуясь, провел рукой по своим буйным белым кудрям.

Женатые всегда ходили в шапках на людях, без колпака-мурмолки зимнего или летнего, женатому что в исподнем выйти.

- Ну, блины и поцелуи счета не любят! – вернул всех к делу Врика.

- Где блины, тут и мы! – поддержал его Марджари.

Успокоенный Домаш кивнул, и парни снова принялись считать, сколько смогут съесть жирных сытных блинцов.

На площади стояла огромная Масленица, приготовленная для действа. Перед ней на размягшем в кашу снегу готовили молодильный бой для призыва весны-красны в березозол-протальник, просинец.

Улыбающийся гусляр звонко забренчал незатейливую песню, под неё руки, ноги у всех сами заходили, запритоптовали.