Баюн и сердце мира

Горько зарыдав, душа вновь пустилась в полет, бездумно следуя путем Сурьи.

- Никто внизу не ждёт, не зовёт, один я остался на белом свете, кому я нужен, зачем возвращаться, – плакала душа в тоске слезами кровавыми.

В это время, Авика бесплодно взывая, стискивала руки в волнении.

- Никчёмная! – воскликнула она себе.– Не на что не годишься! О, Леля Прекрасная, Лада Премудрая! Научите!

И она нащупала флакон-ароматницу, что нашли у Марджари.

Женская вещь, он хранил ее трепетно, берег, значит, любил кого-то.

Странное чувство затопило ее.

Обида, что не она в памяти Марджари, а она, ведь, достойнее многих!

И такой он необыкновенный, со странной, почти неземной красотой. Авика во все глаза разглядывала обнаженного чародея.

Это уже не прежний щуплый подросток, что вступился за ученицу Авику.

Молодой бог. Волосы белые, слегка вьются, брови темные, вразлет, нос, как стрела прямой, лоб высокий, губы так красиво твердо очерчены, и подбородок под короткой русой бородкой тоже такой твердый, волевой. Лик не властно-грубый и не мягкий.

А все в нем в меру, на лице печать ума. И весь он прекрасен яркой мужской красотой. Как она раньше его не замечала?

- Да вы же только раз и виделись, – шепнул ей внутренний голос.

- И что, – строптиво возразила Авика своему внутреннему голосу. – А я, вот, и запомнила его сразу, с первой далёкой встречи! Он был не как все они! Даже имя его помню…

- Что толку, – шептал голос. – Не оживить его тебе, все напрасно, только воду извели, так в мечтах твоих и останется про суженого-ряженого.

Хотя он голый лежит, не ряженый,– глумился голос.

И такая ярость затопила Авику, такая злость. Непонятно на кого только. Да какая разница!

- Не отдам! Мой он! Вернись, любовь моя, вернись, Марджари! Как жить без тебя буду! Вернись, Ладо мое!

Душа, уныло паря в закатном небе, услышала далёкий призыв.

- Девичий голос, и зовёт меня. Смутно знакомый. Странно, ладом называет. Посмотреть, что ли?

Слегка повеселев, душа решила вечер скоротать до безвозвратной ночи. Пронзая тучи, устремилась к земле.

Лес, озерцо, сельцо, подворье Ягини старой.

- Фу, глупые шутки шутишь, – рассердилась душа. – Покой мой горний смущаешь! А ведь в таком возрасте! А все туда же!

Решила душа в глаза посмотреть блудодейке древней и на зов влетела в баньку. А там над телом его голым она стоит, склонившись, руки заламывает, его заклинает, да ещё кто-то в углу темном за каменкой затаился.

Собралась душа рявкнуть "Бесстыжая!", напугать Ягу. Поднырнула пониже, в лицо глянула.