Баюн и сердце мира

Давай сюда, - отвязав трубочку, боярин осторожно извлёк тонкий листик и принялся читать. - Ну подлюга! Успел-таки наклепать в Храм! И пишет, что подробности везёт друже его, обозник.

- Понял, не волнуйся, воевода, все сделаем.

Купеческий обоз мирно двигался в Стол. Благополучно миновав пару крупных сел и небольшой городец, возы вступили в густую вековую чащобу.

Ясный день сменился сырым сумраком. Вкусно пахло прелым листом, грибным духом, на лицах оседали летучие паутинки. Кроны уже утратили яркий зелёный огонь лета, листва начала буреть, слетать с тихим шорохом.

В дубовых кронах скрипели сойки, стремительно поглощая ещё незрелые жёлуди. Вдоль дороги с густых орешников цокали, ругаясь на обоз, белки. Они опасались людей, хотя жадность не позволяла уйти от спелых орешков, вдруг куст займут другие.

Но сойки, резко крича, взлетели, а из густого подлеска вдоль обочины выскочили тати в кожаных личинах. Никто не ожидал нападения в середине спокойного края, охрана обоза была малочисленна. Пара мгновений, и все было кончено.

На земле стонали раненые, лежали убитые.

Марджари мирно дремал на телеге, притулившись к мешку. При птичьих криках, распахнул глаза, ничего не понимая. К нему метнулось из леса полупрозрачное мохнатое тело и скинуло подростка с телеги.

- Лешаченок?! Взбесился!

Но лешак пинками загнал Марджари под телегу, не смотря на его сопротивление, а после исчез. Уже согнувшись под возом осознал Марджари, что беда, нападение. Кругом крик, чпоканье железа, входящего в плоть, ржанье коней, бьющихся в упряжках.

И Марджари сьежился в тени, затаился под телегой, прижавшись к колесному ободу, опасаясь, чтоб только не раздавили его ненароком.

По другую сторону колеса рухнул обозный старшина. Рука его шарила за пазухой, он вытащил небольшую суму и подпихнул ее в щель тележного настила, снизу. Взор его встретился с Марджари.

- Довези в Храм, отдай Атхарвану Перуна.

Марджари только успел кивнуть, блестя круглыми глазами.

- Вот ты где, собака! Где письмо!

Перед Марджари остановились ноги в щегольских сапогах и в портах из дорогой ткани.

- Такое тати не носят! - пронеслась мысль.

Кто-то сильный вздел тело старшины. Хрусткий звук и несчастный отлетел далеко от воза, снова рухнув, весь в крови, с разбитым лицом. Его споро обшарили двое.

- Ничего нет!

Старшину били ногами, требуя послание.

- Да он сдох уже! - раздался возмущенный вопль.

Марджари замер, слившись с землёй, скукожился, стал совершенно незаметным.