Баюн и сердце мира

Руги были весьма сильны, это не хлипкие предсказуемые эрбины. Воигостю каждодневно приходилось обновлять, укреплять подчинение четверки Атхарванов, но время шло, установилось их привыкание к магии, и уже не надо было колдовать до изнеможения.

Хотя на Советах, все равно, Велесович и Любомара, верховная ведьма Макоши, имели свое, отличное мнение и часто шли супротив слова Воигостя.

Приходилось быть начеку.

Сильно давить было нельзя, одурманенные сразу пробуждались, как спящие вулканы.

И устранить их пока нельзя: ни отравить, ни подослать убийцу, слишком заметны, а положение Воигостя как нового Атхарвана Сварога пока шатко.

“Ничего, будет и на моей улице праздник”, – он почти полностью вжился в новый образ, даже мыслил совершенно по-ружски.

Воигость теперь жил в богатых палатах при Храме, снова окружил себя роскошью, сытно ел, сладко пил, но за первый год своего правления сильно спал с лица. Повреждённая нога ещё долго можжила, года три иль больше, напоминая о себе к перемене погоды.

“Что ж, это мне хорошее напоминание, чтоб не расслабляться”.

Но азарт владел Воигостем, не покидая его, и ничто уже не смущало. Он со всем пылом погрузился в дела Рутении, вникая в тонкости правления.

Да, народ здесь, хоть и наивен, не испорчен коварством и стяжательством, трудолюбив безмерно, но слишком уж печется о правде, о совести, а главное не терпит грубого давления, принуждения. Сразу бунт.

Но самое неприятное и не слишком понятное инородцу то, что ругам скучно жить лишь ради одной наживы, самого святого в Эрбинленде.

Нет, подавай им высокую цель, возвышенную идею, которая должна вести к светлому будущему не только собственной мошны, но чтоб польза была и для всех! Вот где дикость-то!

Оттого действовать следует тонко, исподволь.

Надо знать своего врага в лицо и бить его же оружием: необходимо тщательно изучить ружскую историю, и полностью переписать её, извратить в свою пользу.

Развращать власть имущих, ведь, как известно, рыба гниёт с головы. Ну, это проще всего. Слаб человек у власти и нет предела его желаниям, и теряет он под конец облик свой человеческий.

Не забывать и о стаде: запустить в люд новые присказки, стереть из памяти окончания праведных поговорок.

Переписать им летописи в нужном ключе, подменив все понятия на эрбинские ценности, учить по ним молодняк, а старые изъять, пустить на растопку.